История болезни

Я давно уже перестал считать, сколько раз мне писали, что в своих воспоминаниях о советском прошлом я всё вру. Правда, пишут в большинстве своём те, кто в лучшем случае родился в год Олимпиады и могут помнить лишь Горбачёва, но очень любят рассказывать, как всё прекрасно было при Брежневе. Наверняка обругают и мой свежий рассказ. Поэтому я был приятно удивлён, когда получил комментарий от моего давнего друга Вити Ульяненко. Для тех, кто не в курсе - Витька с конца семидесятых жил на Калужском переулке, это в окрестностях Тверской, между Таврической и улицей Красной Конницы...

Какая всё-таки фигня порой вспоминается. Наложилось одно на другое - разговор про дефицит в СССР и свежий выпуск "Адской кухни" с Константином Ивлевым. Грешен, люблю это шоу, особенно когда показывали оригинал с Гордоном Рамзи. Но и с Ивлевым шоу получилось недурное. В сегодняшнем выпуске одной паре участников выпало приготовить кровяную колбасу. И я вдруг явственно почувствовал тошнотворный вкус зельца. Дело было либо в 1981-м, либо в 1982-м году. Точно помню, что летом. Из магазинов напрочь исчезло мясо во всех его видах...

(Из книги "История болезни") Аккурат в год московской олимпиады нас с матушкой переселили из Купчино в самый центр Питера. Комната в коммунальной квартире на Тверской улице, которая начиналась от Смольного и упиралась в Таврический парк. Поскольку площадь было служебная, то выбирать особо не приходилось – согласились на комнату с окнами во двор-колодец. Недостаток солнца дома я с лихвой компенсировал в Таврическом саду, где тогда и лодочная станция была, и игротека с библиотекой, и куча секций спортивных...

Давно дело было. Как-то раз засиделось наше семейство у телевизора до поздней ночи, спать отправились в районе двух часов ночи. Кот умелся в матушкину комнату, я на сон грядущий взялся за велтистовского "Электроника". Классное снотворное, рекомендую. Только начал придремывать – в матушкиной комнате раздается нехилый грохот. Встаю, иду туда. Выясняется, что кот спер с тумбочки пузырек валокордина и благополучно грохнул его на пол. Котяре дико нравится все, что при перекатывании издает грохот или шуршание, а пузырек на паркете гремит как мотоцикл "Ява" без глушителя...

В 1982-м, незадолго до смерти Брежнева, дело было. Майский Пленум ЦК КПСС уже отгремел, колыбель революции усиленно готовилась к юбилею Великой октябрьской революции. Портреты Ленина, гербы, флаги... И, конечно, лозунги по всему городу. История умалчивает, какая нелегкая сила занесла Большую Городскую Шишку в самый конец проспекта Ветеранов. Окраина города, ни предприятий, ни даже новостроек толковых не было. Может, в Петродворец ехали, да Петергофское шоссе по каким-то причинам объезжали? Не знаю...

– Завтра едем на колхозное поле, на работы – А что за работы? – Ты не поверишь, да и не угадаешь. По сахарным буракам пошла ромашка, просто ходить и рвать ромашку. Толпа здоровых мужиков будет ходить и рвать ромашку. – Товарищи, внимание! Голос старшего мастера слесарного участка Пискуновой больше походил на визг. Высокий, резкий, какой-то надтреснутый, от него свербело в ушах даже когда она говорила не повышая голоса. А если кричит, как сейчас… Брр-р! – Прошу внимания! Олег Александрович, выключите радио! – Зачем? – ухмыляется Олег Саныч...