Волчий камень

Вечером, когда лодка была возвращена Витьку, а остров окончательно растворился в сумерках за окном, Сергей сделал то, что делал всегда, когда не знал, как относиться к происходящему: начал составлять список. Он расчистил обеденный стол на кухне, выставил в ряд всё, что они вынесли из сундука, взял из дедова ящика школьную тетрадь в клетку и разграфил первую страницу карандашом, аккуратно, по линейке, которую тоже нашёл в ящике. Кира, вытирая кружки, наблюдала за ним с тем выражением, которое у неё появлялось всякий раз, когда брат превращал хаос в делопроизводство...

Они не стали звонить через Петра Николаевича и не стали оставлять слово у Витька. Решение созрело ещё вчера, у дедова стола с разложенными тетрадями, и за ночь не изменилось ни на йоту: если Артём действительно знает больше, чем говорит, предупреждать его о визите означало дать ему время подготовиться — убрать то, что не следует видеть посторонним, отрепетировать ответы, выстроить очередную безупречно вежливую стену. — Если мы позвоним заранее, — сказал Сергей за завтраком, разглядывая дедов рисунок...

Утро выдалось пасмурным — небо затянуло ровной серой пеленой, и озеро, вчера ещё блестевшее медью на закате, теперь лежало тусклым, безучастным зеркалом. Где-то у берега перекликались утки, и этот звук, обычно почти незаметный, сегодня казался единственным доказательством того, что мир вокруг дома продолжает жить своей обычной, ничем не потревоженной жизнью. Кира проснулась с ощущением, будто вчерашний день ей приснился, и, выйдя на кухню, застала Сергея уже за столом — он смотрел не в документы, а в окно, на остров, едва различимый в утренней дымке...

Кира проснулась раньше будильника, которого никто не ставил, — просто тело само отказалось спать дальше, стоило свету пробиться сквозь неплотно задёрнутую занавеску. Она подошла к окну босиком и отдёрнула занавеску до конца. Остров лежал на воде спокойно и буднично — просто лесистое пятно вдалеке, с каменным выступом на дальнем краю, освещённым уже поднявшимся солнцем. Никаких огней. Никакой лодки. По воде медленно скользили две утки, оставляя за собой расходящийся клином след. Ночью это место казалось средоточием какой-то тайны...

Асфальт кончился ещё час назад. Сначала пропали разметка и отбойники, потом — заправки с яркими козырьками, потом рекламные щиты, зазывающие в шиномонтаж и придорожное кафе. Дорога сузилась, обмякла, покрылась заплатками, а лес по обеим сторонам постепенно перестал быть просто зелёной полосой за окном и превратился во что-то плотное, настоящее — с подлеском, оврагами, тёмными провалами между стволами, куда не заглядывало солнце даже в июне. Сергей вёл машину, не отрывая взгляда от навигатора, который то теряя, то снова находя спутник, упрямо чертил синюю линию через пустое место на карте...

После смерти деда Сергей и Кира Воронцовы приезжают в Берестовку — разобраться с наследством и решить, что делать со старым домом у Светлого озера. На первый взгляд здесь ничего не изменилось. Тот же лес, та же вода, тот же остров напротив — Волчий Камень, о котором дед когда-то говорил слишком мало и фотографировал слишком много. Но в доме остаётся запертый сундук. В нём — старые карты, фотографии, записи и одна короткая фраза: «Могила находится не там, где её ищут». На острове живёт небольшая группа людей, занимающихся местной историей и археологией...