Суд присяжных

Ирина никогда не была из тех женщин, которые устраивают сцены. В пятьдесят два она выглядела ровно так, как и должна выглядеть женщина, которая всю жизнь держала себя в руках. Короткая стрижка, всегда уложенная. Руки с аккуратным маникюром — светло-бежевым, почти незаметным. Голос ровный даже тогда, когда хотелось орать. С Сергеем они прожили двадцать девять лет. Не «пролетели» и не «протащились» — именно прожили. Спокойно, без катастроф, с редкими размолвками из-за ремонта и раз в год поездкой в санаторий на Кавказские Минеральные Воды, потому что «врач рекомендовал» и «деньги уже заплачены»...

— Рита, деточка, ты только не волнуйся... Рита остановилась у калитки. Пакеты с продуктами опустились на землю сами собой. Там, где в прошлые выходные цвели её пионы — белые, крупные, привезённые из питомника три года назад, — теперь чернела вскопанная земля. Ровными рядками торчал лук. Голландский севок, судя по всему. — Где мои пионы? — тихо спросила она. — Ой, да зачем тебе эти веники, — Ольга Андреевна поправила косынку. — Лепестки по всему газону, мусор один. Я там лук посадила. Зимой ещё спасибо скажешь, когда на стол поставишь...

Свекровь пришла в восемь вечера. Просто открыла дверь своим ключом и вошла. Наташа как раз снимала пальто в прихожей. Максим стоял рядом. Они только с работы — целая неделя за плечами, и хотелось одного: тишины. — Мимо шла, думаю, дай зайду, — сказала Станислава Брониславовна, проходя на кухню как к себе домой. — Что за кислые лица? Наташа сделала вдох. — Станислава Брониславовна, вы пришли без предупреждения. Мои родители звонят хотя бы за день. Я прошу вас поступать так же. — Твои родители — это совсем другое дело...

Нина Фёдоровна приехала «на недельку» в конце августа. Вика поставила ей постельное бельё на диван в гостиной, приготовила ужин и ни слова не сказала. Восемь лет такой жизни — это уже рефлекс. Но на этот раз что-то пошло не так. Нина Фёдоровна не уехала ни через неделю, ни через две. В сентябре она переставила Викины баночки в ванной, потому что «так удобнее». В октябре стала звать зятя Игоря только «сынок» — даже при Вике. А ноябрьским вечером, когда Вика задержалась на работе, сказала сыну то, что, видимо, давно хотела: — Выставляй её сумки...

Когда Галина нашла в кармане андреевого пальто чужой номер телефона, написанный шариковой ручкой на бумажном уголке от салфетки, она сложила его обратно, застегнула карман и повесила пальто на крючок. На кухне кипел чайник. Она выключила газ и налила себе чай. Пальто было серое, итальянское, Андрей купил его три года назад и очень гордился. Говорил, что оно «статусное». Галина тогда промолчала, потому что «статусное» пальто стоило столько же, сколько их отпуск, который они в итоге не взяли. Номер она запомнила...