Рассказы про свекровь и невестку

Супница разбилась о дно мусорного ведра с глухим, неживым стуком. Вера стояла в дверях кухни и смотрела, как осколки белой керамики с васильками легли поверх картофельных очисток. Она выбирала эту супницу два часа в магазине на той стороне города. Перевязывала ленту дома, перевязывала второй раз, потому что бант вышел кривой. — Зинаида Павловна, — только и сказала она. — А что Зинаида Павловна? — Свекровь даже не обернулась. Она стояла у плиты, помешивала в кастрюле, и пар поднимался над её плечом ровным столбом...

Первого сентября Галина Сергеевна ждала фотографию весь день. Она знала, что Витя идёт в подготовительную группу при школе, в новой форме, с большим букетом. Снежана обещала прислать снимок. Не прислала. Галина Сергеевна сидела на кухне, телефон лежал перед ней на клеёнке экраном вверх. Тёмный, гладкий, холодный под пальцами. Она трогала его время от времени, экран загорался, и там не было ничего. Одна её собственная серая галочка под вчерашним сообщением. «Поздравьте Витеньку от бабушки.» Часы на стене тикали в пустой квартире...

Чай ещё дымился в чашке, когда Рита сказала это. — Дачу всё равно надо оформить на Диму. По-человечески так правильнее. Сказала спокойно, между делом, словно про погоду. Не спросила. Сообщила. Зоя Петровна держала чашку обеими руками, ту самую, белую в синий горошек, со щербинкой на ободе. Тёплый бок грел ладони. За окном веранды ложился косой майский свет, лежал на старой клеёнке жёлтой полосой, и в этой полосе плавали пылинки. Где-то в саду тенькала синица. Ложечка Риты звякнула о блюдце, и звук этот в тишине показался слишком громким...

🌸Рассказы из серии "Про свекровь и невестку" В кафе на углу было тепло и пахло корицей, и Нина Петровна не сразу узнала голос за деревянной перегородкой. А когда узнала, замерла с поднятой чашкой, так и не донеся её до губ. Говорила Лиза. Её невестка. — Да я уже привыкла, девочки, — смеялась Лиза где-то совсем рядом, за тонкой доской с резными цветочками. — Свекровь у меня как удав. Молчит, не лезет, всё видит. И ждёт. Кто-то засмеялся в ответ. Звякнула ложка о блюдце. — Чего ждёт-то? — спросил незнакомый женский голос...

Ключ входил с лёгким скрипом, как всегда. Раиса повернула его до щелчка. Муж учил именно так: «до щелчка, иначе не зайдёт». И толкнула калитку. Четыре месяца она сюда не приезжала. С февраля, когда привезла его вещи и не смогла уйти до темноты. Дорожка была подметена. Не ею. Она остановилась посреди участка. Грабли у сарая стояли иначе, ручкой вниз. Николай ставил их только вверх, говорил, что зубьями земля портится. На крыльце стояла банка с окурками. Николай не курил. Раиса постояла, потом всё-таки вошла в дом...

Муж, увидев судно, позеленел и предложил нанять сиделку. Я отказалась. Все думали, я хочу отыграться на старухе за годы придирок. Мы с ней закрылись в комнате и сделали то, от чего у мужа запотели очки. — Не так держишь. Руки-крюки, господи, и где мой сын тебя откопал? В какой подворотне? Я вздохнула. Глубоко, через нос, задерживая воздух в лёгких. Это моя мантра последние пятнадцать лет. Вдох, считаем до пяти, медленный выдох. Если не дышать, можно случайно придушить пациента подушкой, а это статья...