Белое безмолвие

Мончегорск, 20 сентября, понедельник Утро было белое. Я открыл глаза и не понял, где я. Потолок был белый. Стены белые. Окно — белое, без единой тени. Я лежал минуту, смотрел в потолок, вспоминал. Полярные Зори...

Полярные Зори, 19 сентября, воскресенье Дорога от Мончегорска до Полярных Зорь — это двести с лишним километров на юг по трассе «Кола». Едешь через Апатиты, Кировск, мимо Хибин — сопок с плоскими вершинами, покрытых каменными осыпями...

Мончегорск, 18 сентября, суббота Утро было серое. Туман висел над городом, как молоко. Я стоял у окна гостиницы, курил, смотрел, как он ползёт по проспекту Металлургов. Анна сидела на кровати, листала блокнот...

Мончегорск, 17 сентября, пятница Утро началось с тумана. Город утонул в нём — дома, трубы комбината, сопки. Всё стало серым, размытым, как на старой фотографии. Я стоял у окна гостиницы, курил, смотрел, как туман ползёт по проспекту Металлургов, обволакивает деревья, фонари, машины. Анна постучала в дверь в семь. — Пора. Я оделся. Мы вышли. Туман был плотный, как вата. В двух шагах ничего не было видно. Мы шли пешком до больницы — идти было пятнадцать минут, но в тумане казалось, что мы идём в никуда...

Мончегорск, 16 сентября, четверг От Оленегорска до Мончегорска — тридцать километров. Дорога идёт через сопки, вдоль железнодорожной ветки, которая тянется от станции Оленегорск к комбинату «Североникель». Справа — отвалы, серые, мёртвые, как лунные кратеры. Слева — лес, низкий, корявый, прижатый к земле ветром. Небо — свинцовое. Дождь. Иногда — снег, первый, робкий, тающий на асфальте. Я ехал медленно. Дорога была разбита — грузовики с рудой разбили её в труху, ямы, колдобины, лужи. «Нива» тряслась, печка хрипела, дворники скрипели по стеклу...

Мурманск, 14 сентября, вторник Заказчик пришёл ко мне в шесть вечера. Я как раз собирался открыть вторую бутылку — первая была наполовину пуста, и вечер обещал быть тихим. Но звонок в дверь прозвучал резко, коротко, дважды, как звонят люди, которые не сомневаются, что им откроют. Я открыл. На площадке стояла женщина лет пятидесяти, в чёрном пальто, с чёрным платком на голове. Не траурным — просто чёрным. В руках — сумка, тяжёлая, как будто с продуктами. Лицо — серое, усталое, но глаза сухие. Я таких видел...