Три поколения Московских застолий

Помните, как в известном фильме, ради пары не вегетарианских сосисок Лиза чуть было не пустилась с Кисой во все тяжкие. Зато, век спустя, вегетарианство и здоровое питание перестало быть привилегией бедного студента. Даже "появилась" мама, которая готовит не на том масле. Вот, 10-е года, кажется, всех нас положили на сковородку, на обе лопатки, и поджарили нам мозги. Масло теперь не сливочное, а какое-то гхи; как апчхи; гречка теперь зелёная, ее не варить, а заливать, проращивать, да сырую есть нужно...

При словосочетании "голодный студент" из моей памяти выплывает, мигая фарами, белая "семёрка". И сразу взрыв ярости! Мне 19, я кладу в рюкзак проездной, тетради и банку с вареной гречкой. Ещё бежать три улицы до метро, потом 12 остановок и автобус. "Жизнь студента полна приключений!' - думаю я, то ли стоя, то ли сидя на перекладине переполненного автобуса. Вот и институт. И ещё 5 пар! А во время обеда ждать, пока все схлынут в столовку, а я буду сидеть в пустой аудитории и есть ложкой ненавистную гречку...

Остановились мы на 90-х! "Да,ты что, кошмар - этот сарафан с вырезами и колготки с ромбами!"- негодовала бабушка, рассматривая мои покупки. Сейчас прожую, расскажу, что это были за вещички! Я жадно уплетала бабушкину пиццу, в которой, по правде, от пиццы оставались лишь название, да сыр с помидорами! Это блюдо я повторила как-то, что называется "постаревшие мушкетёры, 20 лет спустя", и это снова было невероятно вкусно. Сейчас поймёте, почему пицца "а-ля-рус"! Только представьте: сверху пышная...

Суббота: рыбные ароматы плывут по дому! Суп из припасённой банки с горбушей: отец же приедёт, событие! Я нервничаю, перебирая свои блузки, и зачем купили 4, все с этими дурацкими рюшами. Звонок, сердце колотится, сейчас услышу его! Он! Зовет к телефону маму. Сижу, жду, и, как Фредди Крюгер когтём по стеклу. Да нет, фильм только через 10 лет выйдет, а у меня уже тогда скрёбся. Моя очередь говорить. «Да, пап, жвачки, серьёзно, привезешь? В школе я буду популярная, номер один, с вкладышами, заграничными» - бодро начинаю я...

Восьмидесятые: магазинные «княжества» с Царицами-продавщицами, гневными богинями. Ох, уж эти горящие презрением глаза с ярко-синими тенями, накрахмаленные колпаки и руки с огроменным тесаком. «Очередь ждёт! Э, говори, давай, сколько отрезать, какой кусок?!» - кричит она, а у меня язык в гланды провалился. Тут вообще можно было только поперхнуться, а заикнуться, что обсчитала - никак нельзя! Не по-ло-жено! Вот уже ловко отрезанный кусок масла упаковывается в бумагу, а мне выдается огрызок листочка с написанной от руки ценой...

Джа-маа-ааай-ка! Это из маминого окна надрывается Робертино Лоретти. Пластинка крутится, вишнёвое варенье пропорционально уменьшается, и слышится маме, что сладкоголосый итальянец поёт про мааайк, ма-ак, мак, в общем, пищевой. Варенье - то самое, оттуда https://dzen.ru/a/ZmMskiRAtUrqeQQR?share_to=link «Невыносимо хочется рулета, чтобы там мак, с сахаром!» - вертится и вертится в мамином мозгу. И говорил же дед Миша о бабе Гале, живущей прямо за улицей Лавочкина, в деревне. «Мамма миа!» - возвёл бы...