Неделя 4: Зависть

Когда я начинаю разглядывать чужие ошибки под лупой, мой внутренний Юнг засыпает со словами: «Ну всё, опять ты свою тень перепутал с их косяками». А ведь я просто хотел понять — почему она вот так смотрит на меня, будто я вру даже, когда молчу? Когда старшая дочка рисует мне фломастером усы, а младшая с серьёзным лицом выносит приговор: «Папа, ты не настоящий» — я улыбаюсь. Потому что, в отличие от взрослых, дети ещё не боятся правды. Они говорят её прямо в лицо. Без лупы. Без защиты. Без попытки уколоть...

Зависть — как муж на диване: вроде бы и бесит, но менять — муторно. Понять кого-то — это как ремонт в ванной: начнёшь, а там плесень архетипов, потёки самообмана и незакрученные краны вины. Проще позавидовать — хотя бы грязь чужая, не своя. Зависть редко приходит к человеку в костюме врага. Чаще — в уютной кофте наблюдателя. Она не кричит, не требует. Она просто фиксирует: «У неё двое детей и талия. У неё муж с руками. У неё в корзине только полезное. Она не забывает про салфетки». Это даже не зависть, думаешь ты...

Я улыбаюсь. Вежливо. Как будто ты не поставила точку в сообщении. Как будто твой маникюр — не зелёный. Просто улыбаюсь. А внутри — влажно, сумрачно, шуршат корни. Там, в чащобе, ревнует мой маленький лес. Тень Юнга, только с хвоей и бантиком. Ты говоришь: «Это просто друг». А я — отец двух дочерей, муж, окружённый женским коллективом, и человек, который умеет отличать просто «друга» от «друга, который вдруг стал смешным». Я читаю женщин, как дорожные знаки в Германии — с тревогой и с уверенностью, что нарушаю...

Зависть — это когда ты стоишь у чужой двери, трясёшь ручку, а потом с удивлением обнаруживаешь, что за ней — не бал, а кладовка с тараканами. Но ключ у тебя в руках. Ты сам его сделал. Сам вставил. Сам теперь в заложниках. Неловко вышло. У меня иногда случается приступ. Я не знаю, как он начинается, но всегда пахнет дорогим кондиционером для белья. И кто-то в голове шепчет: «Вот у неё — настоящее. А у тебя — сценарий из черновика». Этот голос не орёт — он вежлив. Почти как официант, который подаёт зависть на фарфоре, с мятой и щепоткой унижения...

Ты выглядишь, как будто ешь авокадо ложкой и умеешь плакать эстетично. Твоя жизнь — это глянцевая обложка без статьи внутри. Я завидую тебе так же, как пёс завидует коту, пока не узнаёт, что тот каждое утро нюхает вакуум одиночества и живёт в квартире с человеком, который называет его «моя вселенная». На расстоянии ты как конфета в фантике: блестишь. Но я знаю, как пахнут те, кого обожают — карамелью и гарью одновременно. Однажды я оказался в гостях у подруги жены. Она открыла дверь с такой улыбкой, будто не живёт, а репетирует своё существование для камеры...

Иногда я замираю перед витриной чужой жизни — как паук, который внезапно понял, что стекло не жрётся. Вижу: улыбаются, целуются, жарят авокадо. А я — снаружи, на присосках абсурда, с двумя дочками, женой и осознанием, что женское счастье — это клуб, куда мне не выдали пропуск. Утро начинается с микроволновки. Там пельмени. Вчерашние. Потому что сегодня, как и вчера, я не герой Pinterest-завтраков. Я — муж. Отец. Мужчина в тапках, с отложенным кофе и двумя дочками, которые уже успели подраться из-за расчески...