Соник.ЕХЕ: Выживший

Я нашёл его через двадцать минут. Или через два дня. Время здесь было как песок. Оно утекало сквозь пальцы, и ты не замечал, как ладонь становится пустой. Миша сидел в углу. В комнате, которая была копией его детской. Обой с звёздами. Кровать с мягкими игрушками. Ночник в форме луны. Всё было настоящим. Даже запах. Молоко. Печенье. Мамины духи. Он сидел на полу. Обхватил колени руками. Раскачивался. Взад-вперёд. Взад-вперёд. Я вошёл. Он не поднял головы. Только прошептал: — Он сказал, что ты придёшь...

Я проснулся от того, что кто-то звал меня по имени. Не голос. Не шёпот. Просто ощущение. Как будто моё имя произнесли в пустой комнате, и звук ещё висел в воздухе, но самого звука не было. Я открыл глаза. Потолок был белым. Лампы дневного света. Запах хлорки. Больница. Я лежал на койке. Руки были подключены к капельнице. На запястьях — бинты. На груди — электроды. Я попытался сесть. Получилось не сразу. Тело было чужим. Тяжёлым. Как будто я год не двигался. Рядом сидела женщина. Лет сорока. В белом халате...

Я вернулся туда, где всё началось. Зелёные холмы. Только теперь они не были зелёными. Трава стала серой, как пепел. Небо — чёрным, без единой звезды. Пальмы стояли мёртвые, с обломанными ветвями. Вода в озере высохла, и на дне лежали кости. Много костей. Маленьких. Больших. Я не смотрел на них. Я просто шёл вперёд. Консоль была там, где я её оставил. Старая, разбитая, с треснувшим экраном. На экране мигала надпись: «ИГРАТЬ». Я подошёл. Достал дискету Крида. Вставил её в щель. Экран мигнул. По нему пошли зелёные строчки...

Я шёл по коридору, который дышал. Это не метафора. Стены расширялись и сжимались, как грудная клетка. Я чувствовал, как воздух движется взад-вперёд, тёплый и влажный, как дыхание. На металле проступали капли. Я провёл пальцем по одной из них и посмотрел на подушечку. Красная. Не вода. Что-то гуще. Я вытер руку о шерсть на бедре и пошёл дальше. Потому что стоять на месте было хуже, чем идти. Крики начались через десять минут. Или через час. Я не знаю. Время здесь было как вода — его нельзя было ухватить...

Я не помню, как оказался здесь. Последнее, что осталось в памяти — тусклый свет монитора, запах пыли и старой пластмассы, и диск, который я нашёл на блошином рынке. Продавец — худой мужик с лицом, похожим на сморщенный гриб — сказал только: «Не играй в одиночку». Я тогда усмехнулся. Мало ли что говорят торговцы хламом. А теперь я стоял по колено в траве, которая должна была быть зелёной, но казалась выцветшей, будто кто-то выкрутил насыщенность до минимума и забыл вернуть обратно. Небо над головой было не синим...