АРОМАТЫ И ЗАПАХИ - В КНИГАХ

Из книги «СКВОЗЬ ПРОЩАЛЬНЫЕ СЛЁЗЫ» Пахнет дело мое керосином, Керосинкой, сторонкой родной, Пахнет «Шипром», как бритый мужчина, И как женщина, — «Красной Москвой» (Той, на крышечке с кисточкой), мылом, Банным мылом да банным листом, Общепитской подливкой, гарниром, Пахнет булочной там, за углом. Чуешь, чуешь, чем пахнет? — Я чую, Чую, Господи, нос не зажму — «Беломором», Сучаном, Вилюем, Домом отдыха в синем Крыму! Пахнет вываркой, стиркою, синькой, И на ВДНХ шашлыком, И глотком пертусина, и свинкой, И трофейным австрийским ковром, Свежеглаженым галстуком алым, Звонким штандыром на пустыре, И вокзалом, и актовым залом, И сиренью у нас на дворе. Чуешь, сволочь, чем пахнет? — Еще бы! Мне ли, местному, нос воротить? — Политурой, промасленной робой, Русским духом, долбить-колотить! Вкусным дымом пистонов, карбидом, Горем луковым и огурцом, Бигудями буфетчицы Лиды, Русским духом, и страхом, и мхом. Заскорузлой подмышкой мундира, И гостиницей в Йошкар-Оле, И соляркою, и комбижиром В феврале на холодной заре, И антоновкой ближе к Калуге, И в моздокской степи анашой, Чуешь, сука, чем пахнет?! — и вьюгой, Ой, вьюгой, воркутинской пургой! Пахнет, Боже, сосновой смолою, Ближнем боем да раной гнилой, Колбасой, колбасой, колбасою, Колбасой — все равно колбасой! Неподмытым общаговским блудом, И бензином в попутке ночной, Пахнет Родиной — чуешь ли? — чудом, Чудом, ладаном. Вестью Благой! Хлоркой в пристанционном сортире, Хвоей в предновогоднем метро. Постным маслом в соседской квартире (Как живут они там впятером? Как ругаются страшно, дерутся…). Чуешь — Русью, дымком, портвешком, Ветеранами трех революций. И еще — леденцом-петушком, Пахнет танцами в клубе совхозном (Ох, напрасно пришли мы сюда!), Клейкой клятвой листвы туберозной Пахнет горечью, и никогда, Навсегда — канифолью и пухом, Шубой, Шубертом…. Ну, — забодал! Пиром духа, пацан, пиром духа, Как Некрасов В.Н. написал! Черным кофе двойным в ЦДЛе. – Врешь ты все! — Ну, какао в кафе. И урлой, и сырою шинелью В полночь на гарнизонной губе. Хлорпикрином, заманом, зарином, Гуталином на тяжкой кирзе, И родимой землею, и глиной, И судьбой, и пирожным безе. Чуешь, чуешь, чем пахнет? – Конечно! Чую, нюхаю — псиной и сном, Сном мертвецким, похмельем кромешным, Мутноватым грудным молоком! Пахнет жареным, пахнет горелым Аллергеном — греха не таи! Пахнет дело мое, пахнет тело, Пахнут слезы, Людмила, мои. ©Тимур Кибиров

Сегодня прочитаем отрывок из замечательной книги Константина Веригина "Благоуханность. Воспоминания парфюмера". Речь в тексте идет о матери автора: ⠀ "Душилась она не менее других, но никогда не оставалась долго верна одним и тем же духам, не привязывалась к ним. В выборе их она доверяла сперва мужу, потом сестре, которая любила пробовать на ней интересные новинки сезона. ⠀ Среди множества духов, которыми она пользовалась, вспоминается веселый флакон "Vera Violetta" от Роже и Галле и рядом с ним элегантный "Astris" от Пивера, за ним "Coeur de Jeannette", "Rose de France" и позднее "Quelques Fleurs" от Убигана, "Origan", "Rose Jacqueminot", "Jasmin de Corse" от Коти, "Rue de la Paix" от Герлена и некоторые английские духи, названия которых я не помню. ⠀ К материнским духам, стоящим на туалете из красного дерева среди различных хрустальных коробочек с серебряными крышечками, нам строго запрещалось прикасаться; но мы очень ценили, если нас допускали на последнюю часть ее одевания перед вечерним выходом. ⠀ Миг выбора драгоценностей, и наконец долгожданный акт надушения платья, меха, рук, прически и шеи за мочкой уха. И столько шарма, женственности и очарования во всех движениях матери, что, полные тихого восторга, мы не сводили с нее глаз". Иллюстрация: В. А. Серов, "Портрет Г. Л. Гиршман"