Квартира для сестры

— Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть? — он поднялся, подошёл к ней, осторожно коснулся её плеча. — Я же люблю тебя. Просто… просто я схожу с ума, когда думаю, что ты можешь уйти. Лена медленно повернулась к нему. Её глаза были полны слёз, но в них ещё тлела искра веры. — Я знаю, — прошептала она. — Ты просто… устал. Ты не со зла. Он обнял её, прижал к себе: — Прости. Завтра всё будет иначе. Я обещаю. И она снова поверила. Потому что без этой веры ей было бы совсем нечем дышать. Предыдущая...

Уже не выдержала Марья Петровна, крича на свою дочь. — Вот, — прошипела Марья Петровна, дрожащими руками доставая из ящика ключи от трёхкомнатной квартиры. — Забирай и уходите. Только оставьте меня в покое! Лена побледнела: — Дети?! — Марья Петровна резко развернулась к дочери. — А ты?! Ты что, не моя дочь?! Я что, должна терпеть этого пьяного бузотёра ради Ольгиных отпрысков?! Нет уж! Пусть теперь она сама разбирается! Саша, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой, вдруг ухмыльнулся. Его глаза загорелись — не любовью, не заботой, а жадным огнём собственника...

Спустя пару месяцев после того телефонного разговора с Павлом Лена всё чаще замирала перед зеркалом. Взгляд — потухший, плечи — опущены, в уголках губ — горькая складка. «Неужели это всё? Больше ничего не будет?» — думала она, застёгивая потрёпанный халат. Мать, Марья Петровна, как будто нарочно подливала масла в огонь: — Леночка, ты бы хоть в порядок себя привела. Смотри, какая ты бледная. Может, к врачу сходить? — Мам, я здорова, — отмахивалась Лена, но в душе понимала: мать права. Предыдущая глава...

Ближе к вечеру в съемную квартиру пришла Лена. Они с Павлом жили тут - в самой бюджетной квартирке уже несколько месяцев. Павел сидел молча на диване и смотрел телевизор: ребенка они еще вчера заблаговременно отвезли погостить к родителям Павла, так как сегодня Павел планировал выгнать сестру Ольги из Ленкиной квартиры и переселиться в трешку жены. Но всё пошло против его планов, хотя было вроде всё очевидно. Жена осталась с родственниками, которые всячески её обрабатывали, и, наконец, обработали...

— Лена, ну он тебе совсем не пара, дочка! — уже в открытую проговорила мать дочери. —Почему?! — изумилась Лена. — Ну ты же видела, Лена, он к спиртному совершенно не притронулся, значит запойный или больной! Такой нам не нужен! — серьезно проговорила Петровна. — Подожди, ты же говорила, что не любишь, когда мужчины выпивают. Этот совсем не пьет... Я тебя совершенно не понимаю, мама! — удивилась Лена. — Так это когда совсем не пьет, а этот "совсем не пьет". Чувствуешь разницу? — еще ближе к дочери подсела мама...

Уговаривала жена мужа. — А если они откажутся уходить? — её голос был тихим, почти беззвучным. — Если начнут кричать, угрожать… — Тогда мы действуем по закону, — Павел подошёл к ней, присел на корточки, чтобы смотреть прямо в глаза. — У нас есть документы. У нас есть право. А у них — только эмоции. Эмоции не перевесят бумагу, Лен. Он взял её руку, сжал в своих. Она была холодной, но его тепло постепенно проникало в неё, будто растапливая лёд страха. — Я буду рядом. Всё будет хорошо. Просто будь со мной...