Квартира для сестры

Уже через четыре часа Лену на перроне встречал высокий, несколько грубоватый мужчина с самой настоящей бородой и в каком‑то бушлате. Его звали Михаил. — Здравствуй! Тебе со мной! — произнёс он басистым голосом, но в глазах его мелькнула добрая искра. Невзирая на весь суровый вид, Лена сразу почувствовала в этом большом человеке, похожем на медведя, какую‑то доброту и тепло, которым обдало всё его тело — невзирая на суровую и неприступную его внешнюю оболочку. Лена даже хихикнула при виде этого большого медведя, который был больше похож на старообрядца...

Лена посмотрела на свою старую потрескавшуюся кружку без ручки. Это была её любимая кружка из детства - мать без сожаления отдала ей эту кружку с кипятком. Лена стояла на улице, обхватив эту кружку двумя руками, края керамики обжигали ей руки, но она всё равно не могла согреться. Эта кружка ей казалось последними лучиками тепла, которое мать окончательно отдала своей дочери, словно потухшая звезда в галактике отдает последние лучики тепла своим планетам. Холодный душ оказался отрезвляющим. Сначала Лену колошматило, даже зубы тряслись, но потом ей стало тепло и как-то спокойно...

— Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть? — он поднялся, подошёл к ней, осторожно коснулся её плеча. — Я же люблю тебя. Просто… просто я схожу с ума, когда думаю, что ты можешь уйти. Лена медленно повернулась к нему. Её глаза были полны слёз, но в них ещё тлела искра веры. — Я знаю, — прошептала она. — Ты просто… устал. Ты не со зла. Он обнял её, прижал к себе: — Прости. Завтра всё будет иначе. Я обещаю. И она снова поверила. Потому что без этой веры ей было бы совсем нечем дышать. Предыдущая...

Уже не выдержала Марья Петровна, крича на свою дочь. — Вот, — прошипела Марья Петровна, дрожащими руками доставая из ящика ключи от трёхкомнатной квартиры. — Забирай и уходите. Только оставьте меня в покое! Лена побледнела: — Дети?! — Марья Петровна резко развернулась к дочери. — А ты?! Ты что, не моя дочь?! Я что, должна терпеть этого пьяного бузотёра ради Ольгиных отпрысков?! Нет уж! Пусть теперь она сама разбирается! Саша, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой, вдруг ухмыльнулся. Его глаза загорелись — не любовью, не заботой, а жадным огнём собственника...

Спустя пару месяцев после того телефонного разговора с Павлом Лена всё чаще замирала перед зеркалом. Взгляд — потухший, плечи — опущены, в уголках губ — горькая складка. «Неужели это всё? Больше ничего не будет?» — думала она, застёгивая потрёпанный халат. Мать, Марья Петровна, как будто нарочно подливала масла в огонь: — Леночка, ты бы хоть в порядок себя привела. Смотри, какая ты бледная. Может, к врачу сходить? — Мам, я здорова, — отмахивалась Лена, но в душе понимала: мать права. Предыдущая глава...

Ближе к вечеру в съемную квартиру пришла Лена. Они с Павлом жили тут - в самой бюджетной квартирке уже несколько месяцев. Павел сидел молча на диване и смотрел телевизор: ребенка они еще вчера заблаговременно отвезли погостить к родителям Павла, так как сегодня Павел планировал выгнать сестру Ольги из Ленкиной квартиры и переселиться в трешку жены. Но всё пошло против его планов, хотя было вроде всё очевидно. Жена осталась с родственниками, которые всячески её обрабатывали, и, наконец, обработали...