"Тишина Хотунка"

Все главы Этьен уехал ранним утром. Деревня ещё спала, дорога была пуста, и только лёгкий туман стелился по земле, будто Хотунок не хотел отпускать чужака, но и не держал. Илия Данте сел в машину последним. Перед тем как закрыть дверь, он оглянулся — не на дома, не на людей, а на сам воздух, словно пытался запомнить это место таким, каким оно бывает только на рассвете. — Ты потерял? — спросил он тихо. — Нет, — ответил Этьен после паузы. — Я понял. Машина тронулась. И вместе с ней ушла жизнь, которая могла бы быть, но не стала...

Все главы Мария проснулась рано, ещё до рассвета. Дом дышал тишиной, той особенной, утренней, когда кажется, что мир затаился, ожидая первого шага. Она лежала с открытыми глазами и знала: сегодня нельзя будет спрятаться ни за делами, ни за молчанием. Сегодня придётся выбрать. Не мужчину — себя. Она вышла на улицу. Небо было светлым, почти прозрачным. Хотунок просыпался медленно, как всегда, но для неё этот день был другим. Каждый звук казался громче, каждый шаг — значимее. Первым она встретила Ваню...

Все главы Ваня всегда считал терпение своей силой. Он умел ждать — погоды, урожая, людей. Терпение помогало выжить, когда ничего другого не оставалось. Но в последние дни оно стало давить, словно тесная одежда, которую носишь слишком долго. Он видел перемены. Мария стала иной не внешне — шаг оставался ровным, голос спокойным, движения привычными. Менялось то, что между ними. Взгляды стали короче, паузы — длиннее. Она всё чаще отворачивалась первой. Ваня не задавал вопросов. Пока. Он наблюдал, как она идёт по дороге, как останавливается, будто прислушивается к чему-то внутри...

Все главы Мария шла домой медленно, будто дорога стала длиннее. Ведро тянуло руку вниз, но она не меняла темп. Внутри было странное ощущение — не боль и не радость, а смещение. Как если бы что-то привычное слегка сдвинулось, и мир остался тем же, но стоять в нём стало труднее. Она не злилась на Этьена. И это тревожило больше всего. Если бы он был груб, навязчив или высокомерен — всё было бы проще. Она бы закрылась, оттолкнула, забыла. Но он говорил осторожно. Слишком осторожно, чтобы можно было не услышать...

Все главы Мария не собиралась с ним говорить. Она вышла к колодцу рано, когда деревня ещё только просыпалась. В это время можно было побыть наедине с собой — без взглядов, без вопросов. Вода была холодной, верёвка — влажной, и всё казалось привычным и правильным. Она услышала шаги, когда уже подняла ведро. Не деревенские шаги — слишком ровные, несуетливые. Мария не обернулась сразу. Она знала, кто это. — Доброе утро, — сказал Этьен спокойно, без попытки приблизиться. — Доброе, — ответила она, всё ещё не глядя на него...

Все главы Мария всегда думала, что знает себя. Её жизнь была простой, как линия горизонта: дом, работа, дорога к колодцу, редкие разговоры по вечерам. Она не жаловалась и не мечтала громко. В Хотунке это считалось почти счастьем — когда душа не рвётся, а дни не требуют объяснений. Она любила тишину. Не пустую — живую. Ту, в которой слышно, как ветер шевелит траву, как скрипит калитка у соседей, как собственные мысли идут рядом, не обгоняя. С Ваней эта тишина была естественной. Он никогда не смотрел на неё так, будто хотел взять...