«Лучше будь чужой добрый»: почему Пётр I приговорил к смерти родного сына — и был ли у него выбор?
Санкт-Петербург, Петропавловская крепость, 26 июня 1718 года. В восемь утра в гарнизон приезжает царь с Меншиковым и сановниками, и в гарнизонной книге появляется пометка: учинён застенок. К одиннадцати все разъезжаются. Вечером в той же книге — вторая запись: «Того же числа, по полудни в 6-м часу, будучи под караулом, царевич Алексей Петрович преставился». Ему было двадцать восемь, а назавтра Петербург праздновал годовщину Полтавы. Меня в этом деле останавливает не жестокость.
Отец сам, письмо за письмом, предлагал сыну выходы: монастырь, деревню, прощение...