Деньги и наследство

Часть 1. Тишина за стеной Марина проснулась от странного предчувствия. Обычно в половине восьмого за стеной, в квартире Клавдии Степановны, начинало бормотать радио — старушка слушала новости и гремела чайником. Но сегодня в старой пятиэтажке стояла гулкая, ватная тишина. Марина подождала до девяти, потом не выдержала и вышла на лестничную клетку. У неё был свой ключ — Клавдия сама отдала его года три назад со словами: «Мариночка, мало ли что… Помру, так хоть соседей не залью, выключишь кран». Квартира встретила её тишиной и легким привычным запахом...

В прихожей Анны Степановны всегда висел портрет Эльвиры. На нем старшая дочь, в строгом деловом костюме на фоне московских высоток, улыбалась миру. Анна Степановна протирала этот портрет каждое утро. — Моя Эля — вице-президент компании! — гордо сообщала она соседкам у подъезда. — Каждую неделю звонит, подарки шлет. А как она одета? Франция! Про младшую, Ольгу, Анна Степановна говорила вскользь, словно извиняясь: — Оля? Ну, Оля здесь, в поликлинике... Бегает со своими шприцами. Хорошая девочка, но амбиций — ноль...

Антонина Фёдоровна упала в октябре. Утром встала за водой, нога подвернулась – и всё. Перелом шейки бедра. Для семидесятидевятилетней женщины после инсульта – это почти приговор. Я приехала через сорок минут. Скорая уже была. Олег на работе – я позвонила ему по дороге. Катя в Москве – ей я написала позже, когда свекровь уже лежала в приёмном. В больнице я оформляла документы, бегала за направлениями, разговаривала с хирургом. Я фельдшер – мне проще. Знаю, что спрашивать, кого искать, где подписывать...

Лариса позвонила в октябре. Голос такой, как бывает, когда просить неловко, но очень нужно. – Верочка, у нас беда. Хозяин квартиру продаёт. Дал две недели на выезд. Мы с Денисом пока не нашли ничего. Можно к вам? На пару дней, пока не подберём вариант. На пару дней. Моя младшая сестра, тридцать семь лет, и её муж Денис. Я сказала – конечно. Потому что сестра. Потому что некуда. Потому что «на пару дней» – это же не навсегда. Они приехали с тремя чемоданами, двумя пакетами и котом. Кота Лариса «забыла» упомянуть по телефону...

Я поставила пакеты на пол в прихожей и выпрямила спину. Ручки врезались в ладони так, что на коже остались красные полосы. Два пакета. Каждую субботу – два пакета. Мать стояла в дверном проёме кухни, в своём бежевом халате, и смотрела не на меня, а на пакеты. – Молоко взяла? – Взяла. – А кефир? Я же просила кефир. – И кефир тоже. Она развернулась и ушла на кухню. Ни «здравствуй», ни «спасибо». Я к этому привыкла. Двадцать лет привыкала – и привыкла. --- Отца не стало, когда мне было двадцать семь...

Вечер вторника в супермаркете «Эконом» тянулся как липкая карамель. Вера механически сканировала упаковки с дешевыми макаронами, пакеты молока и бесконечные связки бананов. Её правое плечо привычно ныло — старая травма от тяжелых коробок. — Пакет нужен? Карта лояльности есть? — голос Веры звучал как у автоответчика. Она не смотрела людям в глаза. Она смотрела на руки: обветренные, с грязью под ногтями, с дорогим маникюром, с обручальными кольцами. Руки рассказывали о людях больше, чем их лица. Когда поток покупателей иссяк, Вера бросила взгляд на часы: 21:45...