Лучшее

— Викентий! Виктор резко обернулся. Это имя он запретил произносить всем на работе. Всегда представлялся только Виктором. Перед ним стояла Лидия Михайловна, их новый бухгалтер. За три месяца работы она два из них посвятила попыткам обратить на себя внимание Виктора. Но сегодня что-то изменилось — женщина дышала тяжело, словно сдерживая гнев. — Это крайне непорядочно с вашей стороны, — начала она. Виктор недоуменно нахмурился: — Что именно? Путёвки я сдаю вовремя. — При чём здесь путёвки! Вы ввели меня в заблуждение...

Виктор захлопнул кейс и удовлетворённо вздохнул. Сегодня операций не было, а значит можно спокойно ехать домой к Бонни — своему полугодовалому псу, который когда-то родился хромым, но со временем окреп и превратился в настоящего красавца. — Хорошего вечера, Виктор Сергеевич! — крикнула вслед медсестра Лена. Хирург кивнул и вышел на улицу. Осенний воздух приятно холодил лёгкие. Работа в частной клинике радовала стабильностью и достойной зарплатой — совсем не то, что в городской больнице, откуда Виктор ушёл после конфликта с главврачом...

Стук в дверь раздался ровно в полночь. Марина вздрогнула — в деревне не принято ходить в гости в такое время. Она осторожно приоткрыла дверь и замерла. На пороге стояла пожилая женщина с двумя чемоданами. — Простите, что так поздно, — голос незнакомки дрожал. — Я Евгения Николаевна, продала вам этот дом три месяца назад. Точнее, продавала моя дочь Лариса. Можно войти? Марина растерянно кивнула и пропустила гостью в дом. Женщина тяжело опустилась на стул, и Марина заметила, что передвигается она с трудом...

— Господи, ну почему всё это со мной? За что? Даша лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы не прекращались уже несколько часов. Сегодняшний поход в магазин стал последней каплей. Всё началось безобидно — нужно было купить хлеба и молока. Она выбрала раннее утро, когда в небольшом сельском магазинчике обычно пусто. Но не повезло: у прилавка стояла Марковна, местная сплетница, от языка которой страдала вся деревня. — Ты бы сама в магазин не ходила, людей не пугала, — бросила женщина, оглядывая Дашу с плохо скрытым отвращением...

Володя Земенов замер у порога собственного ресторана, не решаясь войти. Две недели отпуска пролетели как один день, и теперь предстояло увидеть результаты безумного эксперимента. Он оставил своё детище на посудомойщицу с тюремным прошлым — женщину, которую взял на работу скорее из жалости, чем по деловым соображениям. Всё началось в декабре, за несколько дней до Нового года. Володя уже купил подарки детям и заказал аниматоров, когда жена спокойно сообщила: она несколько месяцев встречается с другим мужчиной, любит его и уходит...

Отец всегда говорил, что я какой-то не такой. Слишком мягкий для его мира, где правила диктуют сильные. Но он любил меня именно таким — с альбомом для рисования вместо пистолета, со стихами вместо бизнес-планов. Мама защищала меня от его тревог: — Коля, не все рождены быть бойцами. Пусть Саша живёт так, как хочет. Папа вздыхал, но спорить не решался. Он строил вокруг нас крепость из денег и связей, чтобы мы были счастливы и защищены. Только вот от главной беды защитить не смог. В мои пятнадцать мама заболела...