Марафон июль 2025

С утра все тянули, колотили, скрежетали под окнами. Сейчас — почти тишина. Слышен лишь редкий гул моторов, шуршание шин по асфальту, да легкий шелест ветра в листве деревьев. Иногда голоса выходящих из подъезда. У нас двор — как большой рупор. что ни скажешь — словно в микрофон сказал для всего дома. Прохладно. Пока еще. Но хочется дождика. Чтобы закапал, застучал каплями по крыше и асфальту — словно он завершил бы звуковой пейзаж этого утра, которое уже почти день. А потом чтобы выглянуло солнышко и чтобы радуга огромная закрасила пол неба...

Сегодня ночью приснились доски для скейтборда, которые по воздуху летают. Приснилось, что они уже так могут, что это более чем нормально. И я конечно же махнула не глядя учиться на такой кататься. Там, во сне. Это к слову о том: а чего ждать, когда лето закончится. В детстве я бы сказала, что хотела бы, что оно вообще никогда не заканчивалось. А сейчас... видите, похоже у меня появится новое очумительное увлечение. Надеюсь сильно по голове не ударит и далеко не унесет. И еще надеюсь, что хотя бы немного окажется полезным...

В его шагах она слышала музыку. Иногда Лунную сонату Бетховена, иногда Революционный этюд Шопена. Иногда гитарную Альгамбру или Арабское каприччо. Он шел по городу, а она спешила его догнать. С годами, казалось, он стал идти все быстрее, а музыка звучала все ярче, все громче, словно звала ее бежать скорее. И она бежала: разбивая ноги в кровь, забывая о тех, кто остались позади, кто согласились ждать и кто не дождались. Но как же красиво он шел: широко, уверенно — сердце замирало, а душа стремилась вперед: скоро догонит...

Поспорили два мудреца, что быстрее правда или ложь. Первый утверждал, что правда. Второй возражал и говорил: — Ложь облетит пол мира, пока правда только завязывает левый башмак. Это горькая истина. — Истина? Как же ложь быстрее, если чтобы доказать свою, вы обращаетесь к правде? — Ну, уважаемый, вы играете словами. Смысл в том, что люди охотнее верят в выдумки, потому что те делают их жизнь ярче. Правда порой скучна, а еще чаще болезненна. — Вот видите, правда не медленнее. Просто люди неохотно желают иметь с ней дело...

Не то, что бы Малыш был недоволен своим назначением. Но на этой планете, под зеленым солнцем и красной луной, стояла такая невыносимая жара. Малыш изнывал от жары. Пот ручьями стекал по его голенькому пухленькому тельцу амура. А крылышки промокли насквозь и летать на них стало сущим наказанием: тяжело, неудобно. Сегодня они даже поскрипывали, словно были не живыми, а металлическими и нуждались в свежей порции машинного масла. Малыш усмотрел у мансарды высокого здания в центре города подходящее по размерам углубление в стене и не раздумывая устроился на отдых...

Наденька поправила корону, глянула в зеркало напоследок — да она как обычно сияла: и пухлые губки, и пышные кудряшки, и блестящие полупрозрачные крылышки. Она обернулась к старому дубовому шкафу у стены. — Ну что, деревянный, куда сегодня полетим? Шкаф скрипнул правой дверцей. — Фи, — скривилась Наденька. — Так далеко. Что там может быть, кроме разбитых коленок? Скрипнула вторая дверца. — Я? Залечить? — возмутилась Наденька. — У меня же крылышки, а не бутылка йода. Совсем ты, деревянный, на старости лет растерял фантазию...