Шестая квартира

Марина еще некоторое время смотрела на номер без имени. До завтрашней встречи с Андреем Владимировичем оставался целый вечер. Можно было уехать домой, убрать телефон в сумку и дождаться утра, но после архива откладывать разговор уже не имело смысла. Документы объяснили, что произошло с квартирой. Теперь оставалась другая часть истории — люди, ради которых все это когда-то было сделано. Она нажала на вызов. Гудки шли долго. На пятом Марина уже решила, что никто не ответит, но наконец услышала женский голос: — Да, слушаю...

Номер телефона Марина переписала в блокнот, а затем сохранила в мобильном без имени, чтобы случайно не нажать на вызов, когда будет просматривать контакты. Конверт с надписью «Галя» все еще лежал на кухонном столе. Несколько раз она брала телефон, открывала сохраненный номер и почти сразу закрывала его снова. Позвонить Кате хотелось, но вчерашнее письмо не меняло задачи, которую Марина поставила перед собой еще до его появления. В шесть лет Катя могла запомнить квартиру, людей, внезапный отъезд, обрывки разговоров взрослых...

— Моя мать, — ответила Марина. Алексей перевел взгляд с нее на пачку конвертов. — Тогда сначала сниму все как лежит. Чтобы потом не получилось, что мы что-нибудь перепутали. Он сделал несколько фотографий раскрытого чемодана, отдельно снял перевязанные бечевкой письма и убрал телефон. Марина снова взяла верхний конверт. Бумага была плотной, пожелтевшей по краям. Ни марки, ни штемпеля, ни адреса — только крупно написанное имя: Галя. На остальных конвертах стояло то же самое. Почерк немного менялся от письма к письму, но не настолько, чтобы можно было предположить разных авторов...

Искать Екатерину Сергеевну Соколову в тот же вечер Марина не стала. Имя Кати осталось на отдельной странице блокнота, а сама Марина еще некоторое время сидела в машине возле дома и смотрела на второй этаж. За одним из темных окон находилась часть дома, которая когда-то была полноценной квартирой площадью 38,7 квадратного метра. Со стороны лестничной площадки Марина уже видела заложенный кирпичом вход. Снаружи ничего необычного обнаружить не удалось. И все же одна фраза Тамары Павловны не давала покоя...

После архива Марину больше всего занимала последняя строка заявления матери: «Прошу сведения о проживающих по данному адресу третьим лицам не предоставлять». Если Галина Андреевна специально просила скрывать сведения о жильцах шестой квартиры, значит, в 1988 году кто-то этими сведениями интересовался. Архив мог показать даты и фамилии, но не объяснить, от кого мать пыталась защитить Лиду с дочерью. Нужен был человек, который жил в доме в то время. Марина снова начала расспрашивать старых жильцов...

Утром Марина снова спустилась на второй этаж и сфотографировала цифру на кирпиче. Накануне вечером она сделала несколько кадров при свете фонаря Андрея Владимировича, но дома выяснилось, что почти все снимки получились неудачными. Яркое пятно съедало часть знака, и шестерка превращалась то в неровный круг, то в случайный след старой краски. При дневном свете отметка читалась лучше. Штукатуры уже работали в дальнем конце площадки. Кирпичную вставку они не трогали, вокруг старого дверного контура оставили широкую полосу стены...