Мой Градский

Это один из самых моих толерантных товарищей. Он просто, мне кажется, в образе. И, конечно, он сейчас его несколько сменил, сделал помягче и пошире. Ну, вспомни его лет 30 назад. Ураган! Деревья валились. Птицы падали с небес. — Иногда даже не затемненные, а совсем темные. Сначала в этом было подражание — мне очень нравился актер Збигнев Цибульский, а он был в темных очках. Польский актёр Збигнев Цибульский. В последние годы жизни работал над сценарием для собственного режиссёрского дебюта по повести Т...

— Познакомились (с Настей Вертинской – Е.Д.) на вечеринке в одном доме. Я пытался за ней приударить, но из этого ничего не вышло. Зато полгода спустя у меня был концерт в спортивном лагере МЭИ под Алуштой. Настя же, как выяснилось, отдыхала в соседней деревеньке с сестрой и друзьями, и кто-то ей рассказал про концерт. Ну а Крым, жара, вино, море — сами понимаете, как они действуют... Она вышла на дорогу, поймала попутный грузовик — ЗИЛ-130 — и приехала ко мне в лагерь. В это время я, вполне кирной...

Короче, несколько лет назад в прямом эфире проекта «МимоНот» беседовал с народным артистом РФ Андреем Макаревичем*. Поскольку накануне был день рождения Цоя, поинтересовался у собеседника, чем он может объяснить феномен Виктора. Объяснение лаконичное: «Он был настоящий герой рок-н-ролла. Всё, включая кончину, вписывается». Уточняю: «Это вообще играет роль, когда молодыми уходят, как Мерлин Монро, Че Гевара?» Лидер «Машины времени» убеждён: «Всё играет роль, потому что, когда человек популярен, он всю жизнь на сцене, хочет он этого или нет...

Решил здесь оставить полностью ту беседу пятилетней давности (включена была в ту книгу, для коей и записывалась, страницы 237-238), где моим визави Шавыриным была упомянута в самом начале гениальная Александра Пахмутова, которую в ролике, вызвавшем цунами возмущения, Градский дружески величает просто Алей: С Дмитрием ШАВЫРИНЫМ я познакомился в середине 80-х гг., когда начинал свою журналистскую карьеру: Дима вёл легендарную «Звуковую дорожку» в «МК» и, помню, кстати, как я полемизировал с Макаревичем*...