Про книги

«Главное свойство моей души — нетерпение. Я вспоминаю, что всю мою жизнь я испытывал мешавшую мне жить заботу именно о том, что вот что-то надо сделать и тогда я буду жить спокойно. Эта забота рядилась в разные личины: то я предполагал, что это «что-то» — это роман, который надо написать, то это хорошая квартира, то очередное получение паспорта, то примирение с кем-либо, — на самом же деле это важное, что надо было преодолеть, чтобы жить спокойно, была сама жизнь. Таким образом, можно свести это к парадоксу, что самым трудным, что было в жизни, была сама жизнь — подождите, вот умру, и тогда уж буду жить». «Ни дня без строчки». Юрий Олеша Ещё: Про время жизни у Юрия Трифонова: https://dzen.ru/b/aSmR5FiqJnc4NbJR

«Я помню себя с раннего детства. Мне всегда казалось, что, где бы я ни была, я занимаю чужие время и воздух. Чтобы оправдать себя и свое присутствие, я научилась быть уместной. Удобной, обаятельной, незаменимой. Это приводило меня в разные места. Теперь я лежала в гостиничном номере на кукольной кровати и слушала, как храпит моя преподавательница философии. Если хочешь быть уместной, приготовься: все, о чем ты не хотела знать, вылезет наружу. Все, что ты обожала, окажется обыденным и неприглядным. Я завидовала тем, кто не стремился быть удобным, такие люди, вне зависимости от времени и положения, вели себя так, словно мир – их любящая мать. Я же чувствовала собственную ничтожность. Стоило кому-то обратить на меня внимание, я ощущала чрезвычайную благодарность и готовилась идти за этим человеком куда угодно. Делать за этого человека что угодно. Терпеть что угодно. Наряду с этим я была уверена: настанет момент, и я, уже не нуждающаяся в снисхождении, сделаю то, что другим не под силу. Это знание вспыхивало по ночам, когда я мечтала о том, кем я стану. Я не знала, кем я стану и что именно сделаю. Я, как клещ, задремавший на зиму, ждала прихода весны. Чтобы, оттаяв, сидеть на травинке и ждать человека или животное. Чувство собственной исключительности поглощало меня. Оно меня возвеличивало, но вместе с тем опустошало и с каждым разом глубже и глубже вбивало в дурную бездну собственной ничтожности. Иногда, будучи пьяной, я позволяла себе слабость показать свое превосходство. Я ликовала, возвышалась над собеседником, уничтожала его своим красноречием, своей мощью. Но моего величия не хватало надолго, оно взрывалось, как нагретая зажигалка. Меня обжигал стыд. И, после очередного эпизода сияния, я еще неделю бродила в дурном предчувствии. Я холодела от мысли: те, кто слушал меня, заметили мою ничтожность, мою мелочность. В уме я прокручивала свои фразы и сокрушалась, мне казалось, я сделала непоправимое. Такое, что может навредить мне настолько, что меня все и навсегда покинут». Отрывок из рассказа Оксаны Васякиной «Это необходимо для соблюдения границ». — так выглядят качели «депрессия-величие» изнутри, писала об этом, записывала кружки в телеграме и записывала подкаст.