Будет больно

— Наконец-то ты свалишь! — не скрывает своей радости Ира, моя соседка, когда я складываю в коробку свои последние оставшиеся в этой комнате вещи. Не обращаю внимания. Продолжаю собираться. И Ира теряет ко мне интерес. Поворачивается к Наташе. — Что там Басман? На выходные пригласил куда? Я вся напрягаюсь. Ругаю себя за это. Меня это не касается. Не касается. Хмурюсь и быстрее укладываю вещи. — Пока нет, — отвечает Наташа. — Но ты же знаешь, мы все выходные вместе проводим. Ира усмехается. — А мне Ритка рассказывала, что он к ней тоже подкатывал...

Не знаю, почему я соглашаюсь? Если скажу Ирине Владимировне, что не хочу заниматься с Басмановым, потому что он… она же поймёт. Уверена, что поймёт. Да и камеры тут. Врёт он всё, что записей не будет. Много берёт на себя. Могу ведь отказаться? Но соглашаюсь. Уверена, что совершаю ошибку и всё равно сажусь за парту и внимательно слежу за Басмановым, который усмехается и неспеша идёт к стулу. К тому самому стулу, который я поставила с другой стороны стола. Подходит и разворачивает его и садится так, что на спинку кладёт руки и упирается в них подбородком...

— Басман, чё, как рука? - ржёт Антон Адамов, когда я возвращаюсь в общагу в свою комнату. - Нормально всё, - отмахиваюсь я и тяну из шкафа майку. Переодеваюсь. - Чё, с Натахой туса? - подмигивает Антон. Он парень не плохой, только связался с этим Коровиным. А Коровин придурок и урод. - У меня с Натахой всё, - усмехаюсь я. - Опа! А чё так? Надоела? - Ну, типа того. - Так Басман решил чокнутую завалить! — доносится из угла усмехающийся голос Дэна Минаева. Он лежит на своей кровати и подбрасывает теннисный мячик...

— Чего они цепляются к тебе постоянно? — спрашивает меня Катя, когда мы на перемене сидим с ней на широком подоконнике в самом конце коридора, подальше ото всех. Тут мало кто ходит и поэтому можно спокойно поговорить. — Не знаю, — пожимаю плечами, глядя в окно на завхоза, который подстригает кусты в школьном дворе. — Наверное, потому что не из мажоров. Не такая, как вы, — поворачиваюсь к Кате. Она хмыкает. — Я бы предпочла тоже быть сиротой, — произносит внезапно. Испуганно смотрю на неё. — Что ты такое говоришь? — спрашиваю строго...

Он же ничего не сделал мне? Ничего? Тогда почему я чувствую себя так, словно меня лавой окатило? Всё тело горит. Особенно шея, где касалась его рука, и губы. Они так вообще полыхают! Но я ведь не дала ему себя поцеловать! Поцеловать?! Зачем он хотел сделать это?! У меня такой раздрай внутри! Сердце мечется и не хочет успокоиться, хотя уже всё позади. Я в своей комнате. Басманов остался там. И всё равно с опаской оглядываюсь на дверь. Он. Хотел. Меня. Поцеловать. зачем? Посмеяться? Это такая новая...

На части рвёт. От близости этой. В полумраке пустой комнаты. Только она и я. Я и она. Всё вышло даже лучше, чем я предполагал. — Пусти, — пытается говорить уверенным тоном, но я же слышу дрожь в голосе. — Пусти! — Да не дёргайся ты! Отпущу, — цежу я, блуждая взглядом по её лицу. — Стой спокойно. Глубокий вдох и лёгкие окончательно заполняет её запахом. Пахнет цветами и ягодами. А ещё ею самой пахнет. Я не знаю, как передать. Просто ощущаю и всё! Закрываю глаза, опуская голову. Дурею от этого запаха...