Будет больно

С замиранием сердца наблюдаю, как он оказывается возле собак, уже подступающих к несчастным животным. Собаки злобно рычат и у меня холодок проходит по коже. Теперь я боюсь и за Данияра, потому что он толкает сначала одну собаку, потом вторую и они уже оскаливаются на него. Он хватает какую-то палку и размахивает ею, вставая между кошками и собаками. — Фу! Место, я сказал! Место! Поворачиваю голову и вижу, как к ним бежит охранник. — Быстрее! Пожалуйста! — кричу я. — Да ладно тебе! Всё нормально же! — Коровин оказывается слишком близко и даже кладёт руку мне на плечо...

— Больше никогда не лезь в пацанские разборки, — цедит сквозь зубы, сдвинув брови. — Это не твоё дело. Поняла? — Тогда не устраивайте их при мне, — отвечаю тоже, огрызаясь, и дёргаю руку из его захвата. Но Данияр бросает на меня грозный взгляд и опять берёт меня за руку. Сжимает ладонь крепче. — Я сам разберусь и с Коровиным, и с кем надо. Ясно? — повторяет снова и тянет меня за собой. А я назло встаю и пытаюсь не сдвинуться с места. Данияр оборачивается и смотрит на меня исподлобья. Забираю руку из его захвата...

Первой, с кем я встречаюсь взглядом, стоит мне войти в класс, оказывается Наташа. Она стоит со своей подругой у противоположной стены. Они что-то обсуждают, улыбаясь. Но, как только наши взгляды встречаются, улыбка сходит с её лица и она вдруг замолкает. Смотрит на меня словно ждёт ответы на свои вопросы. Какие? А потом я понимаю! Моя рука — в руке Басманова, её бывшего парня. И я инстинктивно пробую забрать руку из его ладони, но он тоже это чувствует. Наоборот, сильнее сжимает пальцы. И я как будто получаю дополнительную уверенность от него...

Мне и страшно с ним, но и нравится. Не могу пока разобраться в себе и своих чувствах. Данияр принёс что-то новое в мою жизнь. И, наверное, мне будет этого не хватать, если он вдруг исчезнет из моей жизни. Исчезнет? Почему? Нет! Не хочу об этом думать. Мы и правда приезжаем в кинотеатр в торговом центре. — Мороженое или попкорн? — спрашивает Данияр у меня перед входом в зал. А я вдруг понимаю, что сто лет уже не ела мороженое! И так его хочется, что даже не сомневаюсь в своём выборе. — Мороженое! — выпаливаю я...

— Спасибо тебе, Данияр, — с улыбкой благодарит меня бабушка Лили. За эти дни мы с ней познакомились и даже пообщались. — Да не за что, Людмила Аркадьевна, — отвечаю я. — Ну, как же? Так помог нам! — Так и мне Лиля помогает. С английским, — кошусь на Ромашкину. — Я, кстати, вообще отстал за время твоей болезни, Лиля. Придётся навёрстывать. Лиля в отличие от бабушки, похоже, раскусила меня. По взгляду это понимаю. Но и не спорит. — Может, сегодня проведём занятие? — предлагаю я, уловив эту её реакцию...

Я лежу и не плачу, хотя очень хочется. Организм словно сопротивляется этому моему желанию. Хотя я одна и могу позволить себе поплакать. Невольно касаюсь пальцами перебинтованного лба. Врач сказал, там были порезы. Наверное, когда падала, поранилась? Ничего не помню. Самое обидное, что я не помню, как тут оказалась. Помню, что пошла в душ. А дальше — темнота. В душе что-то произошло? Но что? Никто ничего не рассказывает. Доктор только хмуро сухо говорит про моё нынешнее состояние. Как узнать, что случилось? Бабуля плачет...