Отсебятина

Этот портрет и сейчас висит у меня в комнате. В старой, немного облупленной рамке, черно-белая, пожелтевшая от времени, покрытая мелкой сеточкой трещин фотография молодого парня в гимнастерке. Открытое худощавое лицо с чётко очерченными скулами. Внимательный взгляд не по годам умных глаз, казалось, видит что-то в будущем, что неподвластно разглядеть простому человеку. Белозубая юношеская улыбка делает эту фотографию более домашней, более естественной, и я, глядя на этот портрет, сам не могу сдержать улыбку в ответ...

Я неспешно шёл по лесу, вглядываясь в покрытую хвоей и листвой землю в поисках грибов. Корзинка постепенно наполнялась, солнце начинало припекать, и у меня появилось стойкое желание сделать привал, немного передохнуть и подкрепиться. Поискав глазами подходящее для отдыха место, я скоро обнаружил за деревьями небольшую полянку.    Выйдя на неё, я огляделся в поисках пенька или поваленного дерева, где бы можно было расположиться.    На другом конце поляны я, к своему удивлению, заметил небольшой, выкрашенный серой краской деревянный обелиск с маленькой звёздочкой на вершине...

Я шёл, сверяясь с картой, по одной из берлинских улиц. Под ногами скрипели обломки кирпича и позвякивали гильзы от патронов. Тёмными пустыми окнами глядели полуразрушенные здания, кривились покорёженные взрывами узорчатые решётки оград, около витрин кафе и магазинов лежали груды тусклого битого стекла. По безлюдным бульварам ветер носил обрывки бумаги, прошлогоднюю серую листву, но было непривычно, не по-военному тихо.   Мне необходимо было найти штаб 8 гвардейской армии и отдать пакет с донесениями за последние дни штурма...

- … Таким образом, обескровленные и рассредоточенные на обширной территории, остатки немецкой 20-й горной армии уже не представляли какой-либо опасности. Петсамо-Киркенесская операция была в целом завершена. Это был последний из так называемых десяти Сталинских ударов Красной Армии, нанесённых по немецко-фашистским захватчикам в 1944 году.   А на сегодня лекция закончена. До свидания. – Евгений Семёнович Яковлев, доцент кафедры истории,  собрал со стола свои записи, сложил их в портфель и вышел из аудитории...

Осень уже постепенно вступала в свои права: было хоть и не холодно, но ветрено. Низкие тёмные тучи висели над головой, ветер рвал пенистые барашки на волнах. Тёмные воды моря и почти чёрное небо над ним создавали какую-то особую палитру силы и неукротимости природы.    Я сидел в будке спасателей на городском пляже. Делать было нечего, но дежурство никто не отменял: на море надвигался шторм и надо было следить, чтобы какой-нибудь отчаянный пловец не решился потягаться со стихией.    Отведя взгляд от воды, я посмотрел на пляж...

- Что ж ты наделал-то, негодник? А?! – Баба-Яга, схватив полотенце, замахнулась на кота, который только что сбросил с комода тарелочку с яблочком, при помощи которых она могла наблюдать за тем, что творится вокруг.   Кот, получив по спине полотенцем, зашипел, сверкнул глазами и юркнул под шкаф. Баба-Яга, кряхтя, подняла с пола тарелочку и яблочко, обтерла фартуком, повертела в руках и решила проверить, не пострадала ли тарелочка после падения.   Яблочко начало вращаться по тарелочке - и на донышке стало проявляться слегка мутноватое изображение...