Мистические истории Белебея

В тот день в поликлинике творилось обычное июльское безумие. Воздух в регистратуре был густым, как кисель, и состоял из испарений лосьона, детского плача, старческого кашля и безысходности. Аннушка из ординаторской уже успела опрокинуть графин с холодным чаем на свежий журнал предварительной записи. Огромный рыжий кот Обормот, полумифическое существо, живущее в подвале, бесцеремонно развалился на столе для образцов, отчего баночки с анализами мелко позванивали. Молодая регистраторша Наташа, девушка...

Еще лет десять назад все знали простую истину: на горе, что за кладбищем, есть «плохое место». Старая телевышка. Сигнал с неё всегда был слабоват, а монтажники, поднимавшиеся на обслуживание, возвращались молчаливыми и на три дня запивали чай водкой...

В городе Белебее стоит здание. Двухэтажное, кирпичное, красивейшее. Оно являет собою филиал нынешнего Самарского политехнического института (бывший фильал СамГАСУ, академия, а еще ранее сельхозтехникум, ну а если уж глубже копнуть - то земская управа)...

Доктор Аркадий Львович считал свою больницу личным княжеством, а себя — его неограниченным владыкой. Он был талантливым диагностом, это да, но истинный его талант заключался в искусстве безнаказанности. Его методы были просты и циничны: ладонь, небрежно лежащая на талии молодой медсестры во время обхода; долгий, изучающий взгляд поверх очков; «заботливые» ночные осмотры одиноких пожилых пациенток, во время которых он поправлял им простыни так медленно и так ненужно. Все знали. Все молчали. Он был «светилом», «золотыми руками», профсоюзным деятелем с связями...

Шёл солдат Орешек по Белебею. Не по лесу, не по степи — по улицам да переулкам какого-то там года. И не сапоги его теперь пылили, а ботинки кирзовые по тропинкам шаркали. Идёт, а самому дико: привык он к лешим да к водяным, а тут — пятиэтажки, как каменные великаны, да «Жигули» и китайцы у подъездов. Потянуло его в конец улицы, где простор был когда-то, да пахло яблоками падалицами. Там, за спиной кинотеатра «Мир», частные домики, как старые грибы после дождя, жались друг к другу. А перед ними — двор, звавшийся когда то «болгаркой»...

В городе Белебее, что лежит, как опрокинутый котел, меж холмов и бескрайних, как тоска, полей, жил-был парень, Данило. Был он из числа тех простых душ, что открыты всем ветрам. Руки его, черные от машинного масла, могли собрать и разобрать что угодно, а вот сердце его, простое и красное никак не могло собрать разбитые надежды. Ибо попало оно в сети студентки-медички Оксаны. О!.. Это была девица, от которой у всякого живого существа могла закружиться голова! Щеки — будто первый снег, подрумяненный...