Откровение души

Сашке было семь, когда он впервые увидел Алису. Это было в солнечное сентябрьское утро на школьном дворе. Она стояла в смешных белых бантах, с огромным букетом гладиолусов, которые были выше неё, и испуганно смотрела по сторонам...

​На окраине старого парка, там, где аллея упирается в покосившийся забор, стояла скамейка. Она была обычной, с облупившейся синей краской, но для трёх человек она была центром вселенной. Их звали Макс, Дима и Лёшка...

Каждый день, ровно в четыре часа, в маленьком прибрежном городке N, на пыльную дорогу выходил старый, облезлый пёс по кличке Буран. Его морда, когда-то черная, теперь была почти полностью седой, а один глаз застилала белесая пелена...

Утром в доме №12 по Уютной улице всегда пахло свежевыпеченными булочками с корицей и канифолью. Канифолью — потому что старый Элиас был скрипачом, а булочками — потому что его Марта знала, что без них музыка у него выходит слишком грустной...

Андрей всегда считал, что тишина — это признак стабильности. У них с отцом была негласная мужская договоренность: не лезть в душу. Раз в неделю — короткий звонок. — Как сам? — Нормально, пап. Ты как? — Да потихоньку. Огурцы на даче пошли.

Барон был огромным золотистым ретривером, чья морда за последние годы стала белее свежевыпавшего снега. Его хозяин, старый учитель Петр Петрович, называл его «мой последний якорь». Они жили вдвоем в маленьком домике на окраине города. ​Каждое утро в 8:15 они выходили к калитке. Петр Петрович поправлял шарф, гладил Барона между ушей и говорил: — Ну, старик, я в лавку и на почту...