Музыка

Когда слепой мастер Митио Мияги (宮城 道雄, 1894–1956) в 1929 году представил своё новое произведение и японское музыкальное сообщество буквально раскололось. Консерваторы вознегодовали. Как говорит одна моя знакомая — «аж шерсть дыбом!». Мияги посмел смешать строгие каноны японской классики с западными интервалами и аккордами. Для них это было «грязным шумом» и выглядело так, будто в древний храм притащили граммофон и начали крутить джаз. Так появилась «Весеннее море» (Haru no Umi / 春の海) — пьеса для кото и флейты сякухати...

«Слушая дождь посреди гор» (半山听雨) — это современный шедевр для древнего гуциня (古琴), который уже называют новой классикой. Мелодия была написана современным китайским композитором Су И (苏一). Наибольшую известность она получила в исполнении мастера гуциня Ян Цина (杨青). Рояль своими высокими, чистыми нотами имитирует капли дождя, стучащие по крыше павильона и листьям бамбука. Гуцинь, вступая в тихий диалог, отвечает за «человеческое»: его глубокий, чуть хрипловатый голос передает дыхание и созерцание...

Не все жемчужины гуциня родом из глубины веков. «Аромат чая среди плывущих белых облаков» (茶香白云飘) — пример того, как современный композитор Су И (苏一) бережно продолжает традицию. В этой музыке заложена древняя философия. В Китае говорили: «Обычное лекарство лечит тело, а чай — саму жизнь». Считалось, что хороший настой способен «смыть пыль с сердца», освободив его от тревог и лишних мыслей. Изначально мелодия была написана для гуциня (古琴) — семиструнного инструмента, который в Китае веками называли «лекарством для души»...

У древних китайских мелодий редко бывает один автор или точная дата рождения — они приходят из глубины веков, как лодки из утреннего тумана. «Вечерняя песня пьяного рыбака» (醉渔唱晚) — одна из таких. Её история угадывается, но не вычерчивается: словно смотришь на воду, где отражение есть, а границ нет. Обычно её относят к поздней Мин или ранней Цин — эпохе, когда учёные‑отшельники снова открывали для себя гуцинь (古琴), а идеал «мудреца в стороне от мира» становился почти модой. Именно в такой атмосфере могла родиться мелодия, в которой нет ни суеты, ни амбиций — только путник, лодка и вечер...

Легенда гласит: однажды Цзи Кан ночевал в павильоне Хуаян. В полночь явился незнакомец — «древний человек». Они беседовали о сущности звука, а потом гость взял гуцинь и сыграл мелодию несравненной силы — «Гуанлин Сань» (广陵散). Он передал её Цзи Кану с клятвой не передавать никому, а с первыми лучами солнца исчез. Прошли годы. Цзи Кан (223–262) — философ, бунтарь и мастер игры на гуцине — попал в немилость к властям и был приговорён к публичной казни на площади Лоян. Перед смертью музыкант попросил цитру и сыграл «广陵散»...

«Песнь весеннего рассвета» (春晓吟) впервые была записана в 1549 году в знаменитом сборнике музыки для гуцинь эпохи Мин «Силутан циньтун». Хотя её точное происхождение неизвестно, дух её — древний: она возникла из тишины утреннего сада, из пробуждения природы после долгой зимы. Название отсылает к стихотворению поэта Танской эпохи Мэн Хаорана (孟浩然, 689-740): Весенний сон — и незаметно рассвело, Повсюду слышно пение птиц. Ночью шумели ветер и дождь… Сколько цветов опало — кто знает? Так же и в музыке: радость пробуждения переплетается с лёгкой грустью — ведь красота весны мимолётна...