Пригожин двадцать лет обеспечивал живучесть путинской галеры.
Пригожин был отвратительно притягателен своей первобытной агрессией, мощью дикого зверя, не прикрытым никакими приличиями флибустьерством и каким-то трогательно примитивным гедонизмом. Все это внешне роднит его с Распутиным как типажом, хотя генезис и внутреннее содержание имеют между собой мало общего. Но это же роднит его и с Путиным, который “законы леса” всегда ставил выше “законов человеческих”.
Пригожин был родным сыном той самой стихии, для которой Путин стал сыном приемным – стихии криминально-понятийной, разнузданно жестокой и антигосударственной по самой своей природе...