Фольклор и потомки

— С тобой вообще всё нормально? — Доброе утро, мам. Что случилось, почему не нормально? — Ты нормальная, говорю? Ты почему всю ночь не спишь? — Мам, я не первый раз не сплю, чего ты. — Играешь в какую-то ерунду. У тебя что-то в голове вообще есть? Сказки обычно начинаются присказкой, но с рифмой у меня плохо, а потому — простите, Владимир Яковлевич — заменю её на прозаическое вступление. В нашем конкретном государстве, давно уже не в царстве, жили-были мать с дочерью. Никого больше у них не было...

Рассказывают, что жила в соседнем городе вместе с мужем торговка сладостями Халима. Она была известна как женщина мягкая и милосердная, не дающая в обиду даже больного нищего или самое низкое животное. Однажды перед ее лавкой собрались дети, чтобы выпросить чего-нибудь вкусного, и, пока Халима раздавала им орехи и сушеные фрукты, для забавы принялись кидать камни в тощую кошку, рыскающую по торговым улочкам в поисках пропитания. Увидев такую жестокость, добрая женщина отогнала детей, взяла кошку...

Мне на ухо сказали, ты тут сидишь в одиночестве и не веселишься с одноклассниками. Знаешь, что на праздниках непременно нужно веселиться? То древний обычай, его не соблюдать опасно. Вот, держи платок, а то все глаза красные, некрасиво. Ты не бойся и не смотри, что я странно разговариваю: в то время и в том месте, где я росла, язык был другим, и люди по большей части грамоте не обучались. А в остальном люди как люди, всегда одни и те же. Доброго в них все же больше, думаю. Вырастешь — почитаешь, есть прекрасная книга, что об этом говорит...

Это давнее предание, такое давнее, что прадед моего прадеда слушал его, когда ещё не мог охотиться. В то время юпик, люди, жили куда проще, и жилось им куда легче, ведь они разговаривали с животными и духами. Человек, в чьём зимовье закончилась пища, мог спросить у зверя разрешения убить его, и животное часто соглашалось; а инуа, если почитать их правильно, позволяли ловить рыбу и собирать ягоды на их земле.   Жил тогда молодой охотник, храбрый и хитрый, и звали его Унук, «ночь», потому что он любил обитателей своего дома, но одиночество и лунную пору любил больше...

Где-то за тридевять земель древняя, но не утратившая стати бабушка в очередной раз постучала отросшим ногтем по гладкой отражающей поверхности. Ничего. Даже дату не узнать, не то что новости посмотреть или путь-дорогу проложить! Хоть в болото!.. Она уже глянула на ставни с намерением распахнуть их и швырнуть поломку, но передумала: гулянки находчивых соседей, прикарманивших старую тарелку после прошлого приступа гнева, сильно портили жизнь. Ну хоть сейчас не шумят — у них-то тоже не ловит! Попробовала потрясти несчастное устройство – иногда помогало...