Повесть "Вечорница". Часть III.

Наступила суббота. Баба Уля с раннего утра выглядела сосредоточенной и задумчивой. На вопросы Кати отвечала рассеянно, видно было, что мысли её заняты предстоящим событием. - Пакость эта не шибко умом наделена. Из мелких будет. Прикормыш этот что-то навроде лярвы, подселенца. Должны справиться. Но всё ж таки бдительность не теряем, Катюша. Возле Норы всякое может случиться. Место дурное. А проводить обряд будем именно там. - Лишь бы Вера сегодня приехала, - с волнением в голосе произнесла Катя, наблюдая за приготовлениями бабы Ули...

Чёрный платок, расстеленный на полу, посреди комнаты, казался в рассеянном тусклом свете пасмурного дня провалом в бездну, и чудилось, что из этого проёма, из глухой, беспроглядной тьмы, вот-вот полезут в верхний мир странные, невиданные твари, безобразные и злобные к людям. И чем дольше Катя смотрела на ткань, тем сильнее завораживала её эта мысль. Баба Уля, заметив выражение лица внучки, недовольно хмыкнула, провела ладонью перед её глазами, смахнула рукой вниз. Катя встрепенулась. - Чего сама себя морочишь? Приблазниться может всякое...

Всё в доме потекло иначе. Словно и светлее стало кругом, и шире, и печь принялась греть избу горячее, и дрова задорнее трещали в топке, облизываемые языками пламени, и прибавилось уюта. Хозяйка вернулась… Даже Домовик сделался сговорчивее и уже меньше ворчал да охал по углам. Деловито шуршал в корзине с вязанием. Минуло два дня. Это время баба Уля с Катей не теряли даром, размышляли над делом Пастрецовых, строили планы. - Некогда тянуть. Прикормыш теперича в любой момент может девку утянуть, коли уже в сугробе едва не сморил...

Катя стояла в полутёмной церкви. Рядом с ней бок о бок находилось много народа – мужчины или женщины, она не различала – безликие серые силуэты, склонившие головы и молчаливо внимавшие монотонному голосу священника. По всей видимости шла вечерняя служба. Катя огляделась. Храм незнакомый. Стены украшены образами, как и в любой церкви. Только вот ликов не разобрать, полумрак кругом. В высоких подсвечниках чадят свечи – душно и жарко. Копоть поднимается к потолку. Вместо аромата воска и ладана в воздухе расплылся удушающий смрад...

Катя проснулась посреди ночи от монотонного ворчания, кто-то бубнил над самым ухом – недовольно и сердито. Попытавшись понять, который час, ибо уснула она с трудом и сейчас находилась в том странном состоянии между дрёмой и явью, Катя разомкнула глаза и уставилась в потолок. Прямоугольники окон слабо светились, пропуская свет уличного фонаря сквозь цветастые занавески. Сколько им было лет, Катя бы затруднилась ответить, они были всегда. С тех самых пор, как она жила тут шестилетним ребёнком. Экран мобильника показывал полночь...

Часики на стене мерно тикали под убаюкивающее гудение печи. Ирина медленно встала, подкинула несколько поленьев в топку. Вернулась к столу. - М-да, плохо дело, - проговорила Катя, помешивая чай. - Ты о чём? – Ирина подняла на неё глаза в красных прожилках, взгляд её был вымученным и тяжёлым. - Да про фотографию эту. Не стоило, конечно, заговор на такой снимок делать, где Игорь был. - Да ведь я его отрезала. - Понимаешь, отрезать-то ты его отрезала, но энергетика, так скажем, изображения - она осталась...