Притворяясь писателем

Эпилог 24 декабря в Нью-Хейвене выдалось морозным. Накануне всю ночь шёл снег, и поутру город с окрестностями выглядели сказочно: первозданно чистыми, белыми. Рождественские украшения придали побережью торжественности и вернули значительно части местного населения лучшее, что встречается в людях. Этакая Америка 80-х, где люди начинают искренно улыбаться незнакомцам, пожимать руки в магазинах, словно дети, которые ещё верят в Санту-Клауса. Наверное, дом миссис Вейл сильно выбивался бы из общего ряда...

Конечно, Эвелин приходилось видеть убегающих от погони героев в кино. Миссис Вейл особенно любила смотреть такие фильмы перед сном. Правильнее даже сказать, ко сну. Расположившись в мягком кресле с вышиванием на коленях, она довольно быстро начинала клевать носом, сначала будто муху, отгоняя рукой дремоту, а потом подчиняясь ей, сдаваясь, пока киногерои шумно, непреклонно ищут выход из, казалось бы, патовых ситуаций. Когда Эвелин ночевала у матери, она пробовала убирать вышивку из рук, накрывать старушку одеялом и выключать звук у телевизора, но ма тогда ворчала, что ей мешают спать...

— Кто ты такой? Это ведь ты был там! Я вспомнила тебя! — голос, полный отчаяния и страха, тонул в бетонном коридоре, заглушаемый топотом мужских ботинок. Виктору приходилось тащить спутницу силой. В конце концов, он придавил её к стене и схватил за подбородок...

Глава 11 Что может быть лучше детства, проведённого на чердаке? Маленький мир, наполненный секретами и фантазиями, принадлежащий только тебе. По утрам ты первый здороваешься с солнцем, которое ласково щекочет пятки, мол, вставай, не ленись! Ночью слушаешь пение птиц или длинную сказку дождя. Ни в каком ином месте дома постель не бывает такой уютной и тёплой под утро, не светят так таинственно гирлянды, не читаются так сладко книги о дальних странствиях. У Эвелин всё это было. Было и у Лилит. Каждое...

Эвелин открыла глаза и увидала себя в незнакомой комнате. Прямо перед ней висел на стене телевизор. Под ним стояло кресло, на котором лежала куча инструментов. Она протянула руку и взяла один из них. — Разводной ключ, — скрипучим спросонья голосом пробормотала она. — Ого, а ты разбираешься! — раздалось позади. Женщина вздрогнула от неожиданности и повернула голову. В дверях стоял Виктор, свежий и улыбающийся. — Привет! — она зачем-то помахала ему ключом, положила тот обратно и села, подобрав к себе одеяло и превратившись в подобие безе...

Остаток ночи миссис Вейл провела с дочерью. Обеим не спалось. Мать обняла Эвелин со спины и нежно гладила спутанные волосы. — А помнишь, как ты сбежала из школы и заявила, что больше туда не вернёшься? — Мэри озорно рассмеялась в ухо дочери. — Ты бы удивилась, если бы узнала, что у меня на самом деле были намерения сжечь школу? — Я удивлена, что ты так этого и не сделала. — Помотала я тебе нервы, ма. Прости меня! Эвелин была совершенно искренна, принося извинения. Так бывает, что, оказавшись на месте родителя, начинаешь понимать, какой ценой даются детские выходки...