Деревня, которой нет на карте

Начало истории — в подборке «Деревня, которой нет на карте» на канале. Это часть 5 из 6. Двадцать седьмое декабря, полшестого вечера, стоянка перед постом. Я взял чай в пластиковом стакане за шестьдесят рублей и сидел в кабине с открытой дверью, потому что печка гнала и в кабине было душно. В подстаканнике стояли две кружки. Белая эмаль, синий ободок, у каждой отбит край — чёрное пятнышко на белом. Мелочь я оттуда давно выложил в бардачок, звенеть ей стало негде. Девятнадцать дней я с ними так и ездил...

Начало истории — в подборке «Деревня, которой нет на карте» на канале. Это часть 4 из 6. Кружку я вёз на пассажирском, придавив ремнём, чтобы не каталась. Восьмого декабря, порожняком, сто девяносто литров в баке, мороз восемнадцать. На двести четырнадцатом мост был давно доделан — новый асфальт, свежая разметка, будто и не стоял тут никогда вагончик с мужиком в оранжевой жилетке. Съезда на грунтовку не было. Был снег по пояс и один-единственный след протектора: мой рисунок, моя ширина, сдвоенный скат...

Начало истории — в подборке «Деревня, которой нет на карте» на канале. Это часть 3 из 6. Январь у меня начался с солярки. Зимняя, шестьдесят восемь сорок, полный бак — и ещё сто восемьдесят литров в дополнительный. Мороз держался двадцать шесть, ночами и до тридцати доходило, я подогрев топливозаборника раза три за рейс проверял, пальцами трогал, как больного. Люда просила звонить каждые четыре часа. Не каждый вечер, как раньше, а каждые четыре часа. Я звонил. В подстаканнике у меня к тому времени лежала не мелочь...

Начало истории — в подборке «Деревня, которой нет на карте» на канале. Это часть 2 из 6. Я в том доме переночевал одну ночь, и до сих пор не могу объяснить главного: там не висело ни одной фотографии и не было ни одного зеркала. Ни в комнате, ни над рукомойником, нигде. Но по порядку. Я тогда только переобулся — четыре восстановленных ската на ведущую ось, девятнадцать тысяч с копейками. Отдал в конце ноября и потом месяц считал каждую заправку. В декабре пошёл в Сыктывкар порожняком, за срубом...

Я про этот рейс четыре года почти никому не рассказывал. Жене — и той через полгода, и то не всё. Осень, начало октября, я иду из Кирова в Сыктывкар, везу профлист. Груз лёгкий по весу, но парусит, и я его не люблю: на ветру фуру тянет, как пустую банку по льду. На двести четырнадцатом километре — ремонт моста. Стоят два «Камаза», вагончик и мужик в оранжевой жилетке с планшетом. — Объезд по грунтовке, — говорит. — Восемнадцать километров, потом выйдешь обратно на трассу. — Пройду с прицепом? — Легковые ходят...