Героиня своего романа

Когда продолжительность композиции подходила к концу, мужчина, вдруг, произнес слегка хрипловатым от волнения голосом: - Готова поразить всех? - Да, - не задумываясь, ответила она. - Уверена? - еще раз уточнил Кирилл...

Начало истории здесь... Мероприятие ничем не отличалось от всех предыдущих. Сослуживцы в меру выпивали, танцевали и играли в игры, которые предлагал специально нанятый тамада. Когда «температура» отдыхающих поднялась до определенного градуса, в зале приглушили свет, включили светомузыку и отдыхающие рванули на танцпол. Вера сидела за столом и подумывала о том, как бы незаметно сбежать домой. От выпитого шампанского слегка кружилась голова, по телу разливалось приятное тепло, но на дальнейшие подвиги не тянуло...

День «Х» начался весело. Надевая, заготовленный заранее, брючный костюм, Вера сломала молнию на брюках. Порядком измучившись, чтобы избавиться от испорченной вещи, женщина впала в панику. «Что делать! Что делать?» - метались мысли в голове...

Начало истории здесь... Утро следующего дня выдалось снежным. За окном было еще темно, только разноцветный свет, который лился из окон тех, кто спешил на работу или учебу, а может страдал бессонницей, освещал сумрак. Снег начался, видимо, еще ночью, так как на подоконнике было наметено сантиметров пять. Он блестел и сказочно переливался серебром. Всего минус два. Прекрасная погода подарила Вере отличное настроение. Выбегая из квартиры, она мельком увидела, что у лифта стоят Иван и Кирилл. - Доброе утро, - приветливо сказала женщина...

«Вот почему всегда главная героиня умница, красавица, все знает, все умеет и даже если ведет себя по-хамски, то всех это умиляет, особенно красавцев-плохишей или мачо-принцев, а она бедная, как «собака на сене» не может определиться, кто ей нужен. А что делать, если ты не красавица, не модель, не блондинка с большими, обязательно, голубыми глазами и волосы у тебя не как у русалки, и размер XL и рост метр восемьдесят, и не тянет тебя ни на хамство, ни на приключения. Живешь, работаешь… Да и возраст-то давно не двадцать пять и даже не тридцать...