ведьма Агнешка

Агнешка, приподняв юбки, пробиралась сквозь заросли орешника, зорко высматривая под ногами резные листочки горянки. Янек шагал рядом, воинственно размахивая сучковатой палкой. — Стой, стой, смотри куда ступаешь! — дёрнула его Агнешка за руку, и срезала стебелёк прямо у его ноги...

В воскресенье после обедни у церковной ограды было людно — расходились не сразу, а ещё потаптывались на солнышке, обсуждая, кто нынче охрип на клиросе, а у кого дочь засиделась в девках. Пани Малгожата, жена солтыса, и Пани Божена стояли у самой калитки и говорили, как им казалось, вполголоса...

Агнешка сидела у остывшего очага, перебирая сушёные лепестки шиповника, и думая свои ведьминские думы. Был самый глухой час летней ночи, тьма за окном зеленела настоем листвы, крапивы и лунного света, процеженного сквозь ветви старых лип...

В том, что Вацек влюбился, не было ничего удивительного. Вацек был младшим сыном мельника, а младшие сыновья мельников всегда либо женятся на принцессах, либо пропадают ни за грош. Вацек принцессу пока не нашёл, но сердце имел горячее и совершенно не умел его прятать...

Три дня Агнешка жила как на иголках. Она ждала, что в любой момент на пороге появится разъярённый Марек-пекарь с требованием объяснить, что за адскую смесь подлила ему в чай супруга. Или сама пани Марыся — в слезах, с подбитым глазом и жалобой в магический совет...

В тот день у Агнешки всё шло кувырком с самого утра. Сперва младший, Тадек, которому едва минуло два года, стащил с полки банку с сушёными шмелями и высыпал их в горшок с простоквашей. Пока Агнешка спасала простоквашу, средняя, Хеля, умудрилась разрисовать углём парадную скатерть...