ТРАГЕДИИ

Догадками себя, мил друг, не мучай – Рассмотрим здесь хрестоматийный случай. Один студент - интеллигент несчастный, К своей убогой жизни безучастный, Вооружившись лесорубным топором, Пошел на дело за чужим добром. Хоть он учился в "универе" на юриста, Но был студент довольно неказистый. Факт очевидный: малый не в себе, Приметный признак - прыщик на губе. Возможно, злобный дух Наполеона Толкал под белы ручки Родиона. Пребудем, братья, в скорби и печали, Опустим разом непотребные детали. В ломбарде жертву он себе наметил, А после по всей строгости ответил...

Я старый... По меркам двуногих тварей, непрестанно копошащихся внутри, я давно уже долгожитель. Второй век копчу столичное небо – с позапрошлого столетия. Кажется, этот год станет последним. Когда-то я был самым выдающимся во всей округе, на этой набережной. С высоты своих этажей я гордо и с долей презрения взирал на облупившиеся крыши окрестных особнячков, в большинстве своем деревянных. И лишь вековые тополя соседнего сквера еще пытались как-то соответствовать. Моя последняя любовь – это высотка в устье притока реки...

Один генерал из Венеции, Покинув пределы фортеции, На Кипр направил свое тело – Бранное там намечалось дело: Шли на остров суровые турки, Но весь флот растеряли, придурки. Эта зрада была неприличной, Ну а дальше все больше о личном. Благородна и церемонна С ним отправилась некая Мона. В роли богатой невесты Ей отводится видное место: ("Она его за муки полюбила, А он ее за состраданье к ним"). Стали жить они да поживать, Хоть папаше не нравился зять. Но под благостность этой картины, Уже были заложены мины...

Презрев напор критического хлама, Щас замахнемся на наследие Вильяма. Нарушив целостность классических сюжетов, Составим новые "записки на манжетах". Хрестоматийную историю влюбленных Достанем с дальней полки запыленной И это громкое шекспировское дело Перенесем в российские пределы: Из архаичной и заезженной Вероны В границы нашей Черноземной зоны. Ну, предположим - в славный град Воронеж, Который, как известно, хрен догонишь. На улицу, конкретно, Лизюкова: Конечно, не Бродвей - но что ж такого...

Жил в заморском королевстве Некий важный индивид, Он во всем своем семействе Самый мрачный имел вид. Вот однажды, как смеркаться, Призрак стал к нему являться. Бравый малый не пугался, А все смотрел и удивлялся: "Доннер веттер! Вас ист дас? – Это кто ж такой у нас? Пресвятая Дева наша! Да это родный мой папаша, Бывший наш король, сиречь", - И он ведет такую речь: "Дескать, спал я у порога, Никого вобче не трогал. Да случилась, вишь, проруха – Яду мне плеснули в ухо. Злой негодник быть обязан Показательно наказан! Ты, сынок, иди проспись, А завтра этим и займись"...