Душа все стерпит

Я не хочу вам навязываться. Я не хочу вас поучать. Я просто хочу с вами поговорить... Всю свою жизнь я видела только цветные сны. Яркие и красочные. Даже мои ночные ужасы всегда были красочными, выразительными, каждый сон кричал: "Я, я! Вот здесь я! Испугайся меня!" Но самое ужасное случалось днем ​​при солнечном свете. Я – человек сумерек. Когда смеркалось, я родилась, и у меня такое предчувствие, что именно в сумерки я умру. Но они мне никогда не снятся. Как я уже говорила, вижу свои сны в цвете, яркие отрывки проплывают перед моими глазами, мимо моих мыслей, транзитом к сердцу...

Мои родители хотели, чтобы из меня и брата выросли «настоящие творческие люди». Не в плане творческого отношения к работе, а в плане непосредственной принадлежности к творческим профессиям, элитному лагерю. В первую очередь, это была отцовская идея, потому что маму он никогда не считал и не воспринимал как творческого человека. Может ли быть творческим человеком врач? Даже не настоящий врач, а всего-навсего фармацевт? Отец был убежден, что фармацевты мало чем отличаются от продавцов (а стоит сказать,...

Осмотрев тщательно территорию и убедившись, что все калитки заперты на замки, баба Поля зашагала по направлению к зданию. В фойе тускло горели светодиодные светильники.  Достав в одном из пожарных ящиков журналы , она принялась их заполнять.   " Надо же, только Рождество недавно праздновали, а уже конец января... Время- то летит... Баба Поля тщательно выводила ручкой из смены в смену одну и ту же надпись:" Объект приняла. Нарушений нет"  Затем, согласно инструкции, она проверила все помещения 1-го и 2-го этажей...

Уже в машине врач сказал медсестре, что едут на необычный вызов. Кто-то позвонил по «03» и произнес лишь несколько слов: «Приезжайте, я умираю». - Может, розыгрыш? – предположила медсестра. - Возможно, - сказал врач. - Но назвали адрес, нужно ехать. Я тоже говорила о розыгрыше, но Василиса, дежурная, истерику устроила. Никак не привыкнет к нашей работе... Всю дорогу молчали. Дом, в который приехали, был на краю так называемого тридцать третьего квартала, в спальном микрорайоне, к тому же, кажется, общежитие малосемейка...

Димка проснулся от того, что кто-то его тормошил и кричал: - Вставай! Вставай в школу! Вставай! Немедленно вставай! Мама стояла перед ним, напуганная, в короткой кожаной юбке, и в такой же курточке. Её лицо под толстым слоем косметики было опухшим, как всегда с похмелья. Вчера вечером, когда он вернулся домой, она лежала как мертвая, под прожженной в нескольких местах ватным одеялом на своем диване, который занимал почти всю площадь их тесной комнаты. Димка страх как боялся, чтобы мама не умерла,...

Женщина лет тридцати пяти, теперь звалась Никой, сидела у окна безлюдной, а потому и веселой таверны, смотрела на море и ждала хорошей погоды, которой не будет еще месяца два. А, значит, не будет туристов, не будет туристов — не будет работы, не будет работы — не будет денег... Никакой радости. Потянутся длинные, серые, безлюдные дни, пронизанные острыми морскими ветрами будни. Но все равно Аристотель будет открывать каждое утро таверну, а она — протирать пыльные столики, посуду, поглядывать в окно на безлюдную дорогу, и им не пробежит ни одна собака...