Истории о хвостатых-полосатых

Инга позвонила мне вечером, когда у нормальных людей уже ужин, у кошек уже второй ужин, а у хозяев кошек уже внутренний спор: это питомец действительно голоден или просто проверяет, сохранил ли он власть в доме. Голос у Инги был усталый, такой голос бывает у человека, который полгода живет на разрыве между больницей и домом, где кот тоже требует ответа, а родственники все хотят помочь, но делают это с разной степенью полезности. Она сказала: "Ты же про кошек пишешь. Вот скажи мне честно: он нас всех...

В приюте есть особый звук, который я до сих пор узнаю с закрытыми глазами. Не мяуканье, не звон мисок и даже не то героическое шуршание пакета с наполнителем, от которого у волонтера дергается глаз. Это звук, с которым посетители останавливаются у клеток и начинают выбирать того, кого получится полюбить. Сначала они говорят: "Ой, какой беленький". Потом: "А этот пушистый?" Потом кто-нибудь обязательно шепчет: "Сфотографируй, маме покажем". И где-то между беленьким, пушистым и мамой взгляд доезжает до клетки Бармалея...

В тот вечер все началось с очень обычной сцены: хлопнула входная дверь, в прихожей зашуршал пакет с продуктами, и Лера крикнула из кухни: "Свет, это ты?" А потом в квартире стало так тихо, что слышно было, как тикает микроволновка. Кошка, которую они забрали из приюта три месяца назад, за секунду исчезла. Не просто ушла в комнату, а буквально растворилась, как будто ее и не было. Только что сидела на коврике у батареи, глядела в сторону кухни, и вот уже под диваном торчат два напряженных глаза и кончик хвоста, который дергается короткими резкими рывками...

В тот вечер все началось с обычного "дзынь", от которого люди обычно только вздыхают: снова кто-то у двери не вовремя. А кот Тимофей отреагировал так, будто за дверью кто-то пришел забрать его любимый плед. Звонок прозвенел один раз. На кухне звякнула ложка, в прихожей кто-то сказал: "О, открываю", а Тимофей уже летел по коридору низко-низко, почти стелясь по полу. Хвост трубой не стоял, уши ушли назад, лапы работали в режиме срочной эвакуации. Через секунду его не было видно. Только занавеска под диваном чуть шевельнулась, как секретный вход в штаб...

Кормушка у Валентины Петровны стояла на кухне возле батареи, рядом с табуреткой, на которой обычно лежали газеты, пакет с пакетами и одна варежка без пары. Такая кухонная геология: сверху свежее, снизу еще с тех времен, когда в «Телепрограмме» обводили ручкой нужный фильм. Кормушка была умная. Это ей подарил внук Артем, потому что врач велел Валентине Петровне быть построже, а кота Филимона надо было кормить по расписанию, а не "ой, он так смотрит, я ему еще чуть-чуть насыпала". Филимон смотрел профессионально...

После переезда кот сначала вел себя так, будто его назначили главным по Сашке. Без приказа, печати и должностной инструкции. Просто в один понедельник семья заметила: где Сашка, там и кот. Сашка на кухне молча жует бутерброд перед школой, кот сидит рядом, как сотрудник службы внутреннего контроля. Сашка закрывается в комнате, кот ложится под дверью и всем видом показывает, что пропускная система в этом доме работает плохо. Сашка делает уроки, кот устраивается на краю стола, прижимает хвост к тетради и, кажется, проверяет алгебру глубже, чем хотелось бы...