Соль бытия

Есть рестораны, куда приходят примерить на себя другую эпоху. «Трактир Пожарского» в Крокус Сити Молле — это второй вариант. Туда заходишь в толстовке и кроссовках, а выходишь с ощущением, что где-то в глубине души ты — купеческая дочь, которая только что отобедала у самого Пожарского и вот-вот отправится на бал. Про концепт, который работает на все сто Идея простая и гениальная: взять знаменитый трактир XIX века из Торжка, где кормили самого Пушкина, и перенести его в торговый центр на МКАД. Звучит как анекдот, а получилось как вложение в вечность...

Знаете, есть рестораны, куда идешь, чтобы показать себя. А есть — куда идешь, чтобы посмеяться над теми, кто показывает себя. Гастропаб «Бибирево» на Украинском бульваре — это про второе. Напротив ТЦ «Европейский» и Киевского вокзала. Место бойкое, престижное. Но название — как привет из 90-х, из детства, из района, где все друг друга знают. И этот контраст — первая шутка, которую с тобой играет ресторан. Захожу. И первое, что вижу — трехметровый кролик. С пивом и мороженым. Он встречает гостей и смотрит на тебя глазами Джеффа Кунса...

Санскрит — штука хитрая. Там слово «сома» означает не просто напиток, а целую историю про бессмертие, богов и ритуалы. В общем, я зашла в Soma на Петровском бульваре, чтобы проверить, работает ли древняя магия в современной Москве. Спойлер: работает. Про колонны, которые помнят Горького Здание бывшего ресторана «Эрмитаж». Того самого, где Оливье придумал салат, а Горький напивался после премьер. Теперь тут Soma, и архитектор Гоша Айгунян не стал закрашивать прошлое. Колонны XIX века стоят как стояли, краска слоями — как годовые кольца...

Phantom на Малой Никитской — это ресторан, в который приходишь, чтобы задирать голову. И чтобы тебя накормили так, что задирать голову придется еще и от удовольствия. Про вход и первое впечатление Захожу. Дом радиовещания, сталинский ампир, советский мраморный пол — его сохранили, отшлифовали, и теперь он блестит так, будто помнит все передачи, которые здесь записывали. Потолки — пять метров, а то и все семь, как пишут в восторженных обзорах. Воздуха столько, что можно дышать и не бояться, что кислород кончится раньше, чем принесут меню...

Wine & Crab на Никольской. Спускаешься вниз, в старинный подвал, и сразу понимаешь: здесь всё серьезно. Кирпичные своды, приглушенный свет, аквариум с живыми крабами, которые плавают и делают вид, что не понимают своей участи. И запах. Запах моря, масла и чего-то такого, от чего хочется заказать всё меню, а потом попросить добавки. Сажусь за столик. Подходит сомелье, предлагает вино, рассказывает увлеченно, с горящими глазами, как человек, который влюблен в свое дело. Официант появляется вовремя, после заказа приносит хлебную корзину...

Rusky на 85-м этаже башни Око — это русское народное в современной версии. Бабушка Яга, матрешки, кокошники, но такие, что сразу понятно: в этих кокошниках не в поле работали, а в Третьяковке висели. Огромная печь посреди зала — настоящая, русская, изразцовая. Я даже восхищенно думала: вот бы мне такую домой. Но потом представила, как тащу ее на грузовом лифте, и передумала. Москва внизу. Вся. С огромной высоты она похожа на макет, который кто-то забыл накрыть стеклом. Огни зажигаются, город начинает светиться, и ты понимаешь: "Выше только любовь" — это не хэштег на стекле, это диагноз ...