Туризм

Покосившаяся деревянная церковь, чахлые берёзы с грачиными гнёздами, талый снег, серое весеннее небо — казалось бы, ничего особенного, обычная провинциальная окраина в самое неприглядное время года, когда снег уже почти сошёл, а зелени ещё нет. Но именно эта скромная, будничная картина навсегда изменила русскую пейзажную живопись — считается, что именно с неё в отечественном искусстве появилось само понятие лирического пейзажа, пейзажа-настроения, а не просто добросовестной зарисовки природы. История создания картины начинается с личной трагедии...

Небольшой холст, всего семьдесят на пятьдесят семь сантиметров — скромный размер по сравнению с парадными портретами купцов и сановников, которые писал Перов. Но масштаб здесь ни при чём. Перед вами лицо человека, который семью годами раньше подарил России один из самых пронзительных пейзажей в её живописи — «Грачи прилетели», — а сейчас, в момент, когда кисть Перова касается холста, стремительно теряет всё: семью, положение, себя самого. Это портрет друга, написанный в ту минуту, когда друг уже начал падать, но ещё не долетел до дна...

Присмотритесь к правому краю картины. Там, чуть позади невесты, стоит молодой человек со скрещенными на груди руками — статный, мрачный, погруженный в тяжелые раздумья; смотрит он не на зрителя, а куда-то в сторону, на саму сцену венчания. А вот стоящий рядом с ним человек — единственный из всех персонажей картины, кто смотрит прямо на зрителя, словно безмолвно спрашивая: видите, что здесь происходит? Именно эти двое — ключ к самой запутанной и по-человечески горькой истории, которая стоит за этим полотном...

Огромное полотно занимает едва ли не всю стену семнадцатого зала — больше пяти метров в ширину, больше трёх в высоту. Рядом с ним человек кажется маленьким, случайным, будто заглянул в чужой, слишком громкий разговор. И это ощущение не обманывает: перед вами не картина, а окаменевший крик. Крик, который прозвучал в Грановитой палате Московского Кремля 5 июля 1682 года и стих только с ударом топора. Это последняя большая работа Василия Перова. Он писал её, зная, что умирает, — писал три года, торопясь, не окончил и умер, так и не поставив точку...

Он смотрит на вас из овала — тёмного, как замочная скважина, сквозь которую подглядывают за чужой жизнью. Собственно, этим он и занимался всю жизнь: подглядывал, подмечал, выносил на холст то, что приличные люди предпочитали не замечать. Пьяных попов, голодных детей, замёрзших нищих, фальшивые свадьбы, казённые похороны. Но сейчас, в 1870 году, тридцатишестилетний Василий Перов смотрит не на чужую жизнь — он смотрит на нас. И взгляд этот — не обвинение, не вызов, не просьба. В нём усталость человека, который видел слишком много...

Есть картины, которые становятся итогом целой жизни — не потому, что художник этого хотел, а потому что просто не успел написать что-то ещё. Именно такая история у полотна Антона Лосенко «Прощание Гектора с Андромахой». Он закончил (точнее, почти закончил) её в 1773 году — и в том же году умер, в 35 лет. Так эта картина навсегда осталась его творческим завещанием. Антона Павловича Лосенко называют основоположником русской исторической живописи. До него в России писали в основном портреты и иконы,...