Повесть «Угасающие тени Анлорнума»

Последняя нота всегда принадлежит забвению. Всё, что перед ней — лишь подготовка дыхания. Из «Книги запертых хоров» Амалии Когортской Великолепный ослепительно белый собор с тонкими колоннами взмывал ввысь. Исключительно острые шпили, контрфорсы, похожие на вырезанные из кости арфы, и бесчисленные витражи и арки. Элиан вошёл через разрушенные врата в притвор. Тишина внутри была обманчивой, напряжённой, как натянутая перед ударом струна. Воздух вибрировал от неслышимого гула. Элиан шагнул в главный неф...

Аплодисменты — единственная молитва, которую актёр принимает лично. Из «Поэтики» Гиневия Валторна По мере приближения Элиана контуры Луквидинума проступали из тумана. Амфитеатр в духе сумрачной готики Анлорнума вздымался над городом как гора. Пять уходящих в небо ярусов состояли из остроконечных арок — каждый верхний был меньше нижнего. Конструкцию поддерживали контрфорсы. Их украшали башенки, в которых можно было разместить по человеку, и каменные лилии. Элиан вошёл через высокую арку. Над ним кольцами уходили вверх ярусы...

Всё в этом мире продаётся дважды: сначала за монету, потом за то, что от тебя останется после монеты. — из «Кодекса несправедливой платы» Каетана Совича Возвращение в Престол было больше похоже на бегство. Элиан шагнул в знакомое тепло главного зала, и его сразу накрыла волна слабости. Тяжёлый стальной доспех, перекинутый через плечо, грозил придавить к каменному полу. Пепельные пятна на руках и под латами чесались так, что хотелось бегать по стенам. Элииан прошёл мимо жаровни к троны, где привык разговаривать с Элоди...

Бастион строили кающиеся. Потому стены его до сих пор краснеют, когда мимо идут виноватые. — из «Хроники камня» Балдуина Осеннего Готические аркбутаны Багрового бастиона, почерневшие от времени и скверны, поддерживали эти старые стены. На разной высоте в кладку были вмурованы клетки. В них угадывались иссохшие тела опустошённых. С широко раскрытыми в безмолвном крике опустошённые тянули из клеток руки к Элиану. Над зубчатым парапетом бастиона, где должна была развеваться хоругвь, колыхалось чёрное пламя концентрированной тьмы...

Всё в мире держится мерой. Чуму исчисляют мёртвыми, работу плотника — ударами топора. И только надежду не берётся измерить ни один мастер. Из «Канона мер» Теофраста Крода Раньше к Томоту, который устроил логово в Чумном квартале Оннекура, можно было попасть двумя способами. Первая тропа вела по пересохшему жёлобу древнего акведука — когда-то давно по нему поступала в столицу горная ключевая вода. Но теперь циклопические обломки акведука лежали на дне ущелья. У Элиана остался единственный путь — через Серафимовы врата и Чумной квартал, который на старых планах обозначали словом «Запечатано»...

И победа, что достаётся ценой последних сил, есть лишь отсрочка поражения. Но отсрочка — это всё, что у нас есть. Из «Воинских максим» Леандра Высокого Мост встретил его тем же похоронным грохотом костей и скрипом ржавых петель клетей. Воздух пах морозом и ржавым железом. Элиан ступил на камень, и каждый шаг в веригах отдавался холодным эхом. Он шёл не осторожным шагом, как в прошлый раз. Шёл с холодом в груди и чёрной заимствованной яростью, что пульсировала под кожей. Сейчас он был не просто воином...