Математичка

— А где ребята? — спросила Наташа, когда они уже просто сидели в гостиной, которая являлась также комнатой Дмитрия. У Коли и Игоря были свои комнаты, отдельные. Неверов сидел в каком-то специальном ортопедическом кресле, которое для него раздобыли сослуживцы. Выглядело оно совсем как обычное кресло и стояло рядом с диваном. Наташа устроилась на диване, обхватила Дмитрия руками за локоть и положила голову на его плечо. — Я позаботился о том, чтобы занять их на сегодня. Мы же с ними рыбаки все трое...

Наташа накинула на двери цепочку и выключила свет в прихожей. Гостей сегодня больше не предвидится, и это хорошо, поскольку у неё нет сил общаться с кем-либо. Женщина убрала со стола и вымыла посуду, — всё это время действовала автоматически. Руки сами что-то делали, а в голове было пусто и легко. Выключила в комнате верхний свет, включила торшер и телевизор, устроилась на диване. Она даже не понимала, какой телевизионный канал работает, и что там показывают. Настойчивые голоса и музыка доносились...

— Здравствуй, Наташа! Неверов перешагнул порог её квартиры, и в прихожей сразу стало тесно. Наталья и мечтать не могла о подобном развитии событий, но вот — случилось. Даже если он пришёл к ней в первый и в последний раз, всё равно пришёл! — Здравствуй, Дима. Мысленно она обращалась так к нему миллион раз, — и в прошедшие в разлуке годы, и тогда, восемь лет назад, в другой жизни. Лицо Неверова дрогнуло и напряглось. Ах, не нравится такое обращение? Или наоборот, слишком нравится? В любом случае...

Наташа не помнила, как прожила последующие полтора дня. С одной стороны, они тянулись мучительно долго. А с другой — пролетели, не успела она и глазом моргнуть. Женщина увязала в напряжённых мыслях и страхах, плохо спала. Она постоянно думала о том, что пришлось пережить Дмитрию Николаевичу и его сыновьям; о том, какие они достойные люди. А ещё о том, как всё могло сложиться в их жизни. Могло ли? Неверов-старший никогда бы не оставил семью по собственной воле. Он, даже будучи в тяжёлом состоянии, в первую очередь думал о сыновьях...

За прошедшие восемь лет Николай, казалось, стал ещё больше похож на отца: рост выше среднего, широкие плечи, крепкое телосложение. Погода стояла декабрьская, соответствующая сезону, и Коля накинул на голову капюшон «аляски» стального цвета, но Наташа успела заметить, что стрижка у него стала короче, чем была раньше. Открылась вторая дверь «восьмёрки», и к Николаю подошла среднего роста светловолосая девушка в яркой куртке, джинсах, шапке-трубе и белых дутых сапогах. — Это Лена, моя девушка, — сообщил Коля...

Спустя восемь лет, декабрь 1985 года Наташа, прижимая к себе классный журнал девятого «Б» и стопку тетрадей, вошла в учительскую. — Элечка? — удивлённо воскликнула она, увидев одну из учителей начальных классов. — Ты почему здесь? Сегодня же начальная школа не учится. Эвелина Юрьевна работала в школе второй год, но коллеги до сих пор называли её «Элечка», а ей самой это, казалось, нравилось. Девушка вскочила, во все свои огромные голубые глаза глядя на Наташу. Небольшой рот приоткрылся, а почти детские щёки порозовели...