«Заточение в вечности» рассказ

Кира стояла под холодным парижским дождем, и капли проходили сквозь неё, оставляя на её призрачной коже лишь ледяные мурашки. Треснувший медальон в ладони был теперь просто куском холодного металла – связь с сестрой, дававшая ей форму и силу за пределами «Метрополя», оборвалась. Но внутри, в самой сердцевине её существа, горела новая точка отсчёта – тонкая, как паутина, нить страха и тоски, уходящая вглубь спящего города. Она была слабее, чем связь через артефакт, но неразрывна. Кукла связывала её с Настей через сам ритуал...

Кира провела следующие два дня в состоянии, напоминающем лихорадку, от которой она умерла. Весь отель «Метрополь» гудел от её беспокойства. Фужеры в баре звенели сами по себе, в коридорах внезапно падала температура, а гости на верхних этажах жаловались на вздохи за стенами...

Отель «Метрополь», наше время. Прошло три недели, с момента как Вадим ушёл добывать информацию о Насте. Дожди сменились хмурым, но сухим петербургским небом. Кира сидела на своём месте, но её вечное спокойствие было нарушено...

27 октября 1917 года, Ницца. – Ещё немного, – шептала она себе, глядя на огни парохода. – Ещё немного, и я буду свободна. Доберусь до Одессы, а затем через страну в Петербург… К Кире… Но свобода оказалась миражом...

Октябрь 1917 год, отель «Метрополь». Шёлк платья Анастасии шуршал о ковёр, словно спешащий змей. В номере 317 отеля «Метрополь». За окном, в предрассветной мгле, город был похож на гигантскую чёрно-белую гравюру, готовую рассыпаться в прах...

Кира сидела на своём обычном месте – высокий барный стул у дальнего конца стойки, откуда был виден весь холл отеля «Метрополь». Она наблюдала за этим ритуалом уже сто двадцать три года. Менялись ковры, люстры, мундиры швейцаров и марки коньяка в витрине...