«Заточение в вечности» рассказ

На следующее утро в гостиничном номере царило сосредоточенное молчание. Вадим разложил на столе перед собой схему здания фонда, которую он смог восстановить по памяти и скудным данным из открытых источников...

Вернувшись в гостиничный номер, Вадим молча выложил куклу на стол. Фарфор был холодным, но не ледяным, как раньше. Казалось, он излучал едва уловимую вибрацию — словно струна, которую только что тронули. — Он заметил, — сказал Вадим, снимая очки и протирая переносицу. — Его люди проверили витрину. И меня запомнили. Не как угрозу, а как случайного свидетеля аномалии. Это хорошо и плохо одновременно. ➡️ Начало истории — Что теперь? — Кира стояла у окна, её силуэт мерцал в такт редким вспышкам неоновой вывески напротив...

Кира стояла под холодным парижским дождем, и капли проходили сквозь неё, оставляя на её призрачной коже лишь ледяные мурашки. Треснувший медальон в ладони был теперь просто куском холодного металла – связь с сестрой, дававшая ей форму и силу за пределами «Метрополя», оборвалась. Но внутри, в самой сердцевине её существа, горела новая точка отсчёта – тонкая, как паутина, нить страха и тоски, уходящая вглубь спящего города. Она была слабее, чем связь через артефакт, но неразрывна. Кукла связывала её с Настей через сам ритуал...

Кира провела следующие два дня в состоянии, напоминающем лихорадку, от которой она умерла. Весь отель «Метрополь» гудел от её беспокойства. Фужеры в баре звенели сами по себе, в коридорах внезапно падала температура, а гости на верхних этажах жаловались на вздохи за стенами...

Отель «Метрополь», наше время. Прошло три недели, с момента как Вадим ушёл добывать информацию о Насте. Дожди сменились хмурым, но сухим петербургским небом. Кира сидела на своём месте, но её вечное спокойствие было нарушено...

27 октября 1917 года, Ницца. – Ещё немного, – шептала она себе, глядя на огни парохода. – Ещё немного, и я буду свободна. Доберусь до Одессы, а затем через страну в Петербург… К Кире… Но свобода оказалась миражом...