Дети, победившие болезнь

Во второй части интервью Камилла рассказывает, почему решила стать онкомейтом и не побоялась вернуться к теме болезни. Как живется со страхом рецидива, какие слова поддержки ранят, а какие действительно лечат. И почему фраза «ты герой, ты сильная» — это не комплимент, а бремя. А еще — о случайной встрече с волонтером «Шередаря» спустя 10 лет, разговоре с болезнью за чашкой кофе и послании тем, кто только закончил лечение. Начало тут. Мой большой опыт. Я вела блог, много общалась с людьми из «Шередаря», из «Барретстауна», из больницы...

Камилле 25 лет. Она живет между Россией и Ливаном, путешествует и помогает онкопациентам на правах равного консультанта в фонде «Онкологика». В 14 лет ее жизнь перевернул диагноз: полтора года лечения в Москве, 18 химиотерапий, лучевая терапия, операции. В этой части большого интервью — о дружбе внутри больничных стен, маме, которая была рядом весь путь, и реабилитационном центре «Шередарь», ставшем семьей. Мне двадцать пять, без трех месяцев двадцать шесть. Живу я в Ливане, в России и вообще в разных частях мира...

Привет! Меня зовут Ксюша, мне двадцать пять лет. Живу в Ярославле, работаю веб-разработчиком в небольшой IT-компании и уже два года — ассистентом преподавателя в Демидовском университете, который в прошлом году окончила с двумя красными дипломами. Сейчас только начинаю обживать собственную квартиру, — дать место каждой вещичке оказалось совсем не так просто, как думалось. Но сегодня, 1 июня, я хочу рассказать не о квартире и не о работе. В День защиты детей я вспоминаю, каким было мое собственное детство...

«До поездки мы боялись, что нас попросят выплеснуть эмоции, рассказать о том, что пережили в зоне боевых действий. Для нашей семьи это тяжелые воспоминания. Прошло четыре года, а тема до сих пор болит. Боялись, что ехать далеко». С этого признания Екатерины Д. начинается история, знакомая почти каждой семье, приезжающей в «Шередарь». Страх неизвестности. Страх, что придется снова ворошить прошлое. Страх, что ничего уже не поможет. А заканчивается она совершенно иначе. Но давайте по порядку. Семейные...

Когда ребенок серьезно болен, как правило, главным щитом, лекарством и утешением становится мама. Она улыбается, когда хочется кричать. Держит спину прямо, когда земля уходит из-под ног. Хорошо, когда помогают родственники, а если их нет? Мама одна общается с врачами, сопровождает во время болезненных процедур, лежит с ребенком в одной палате при госпитализации… Через нее проходит всё — боль самого дорогого и любимого существа, тяжелые взгляды врачей, слезы и крики детей и матерей в соседних палатах...

Светлана, Тульская область: Мы живем втроем: я, сын и дочь. Папа умер от сердечного приступа, когда узнал, что у нашего Сережи острый лимфобластный лейкоз. Я работаю в здравоохранении. И знаете, это странное чувство, когда твои профессиональные знания работают против тебя. Мы, люди этой системы, запрограммированы: в голову сразу лезут самые страшные сценарии. Ты знаешь, что такое «пятилетняя выживаемость», ты видела тяжелые исходы, видела смерть. И когда болезнь приходит в твой собственный дом, этот груз становится почти неподъемным...