Женская сила: когда я выбираю себя

— Ты, Ларис, не кипятись, — шёпотом канючил Артём, нервно крутя на пальце пластиковую крышку от стаканчика. — Мы ж по‑доброму зовём: подпиши бумажку, пойдёшь домой, отоспишься. — Артём, — я опёрлась ладонями о край стола, чувствуя, как дрожит воздух, — скажи честно, вы там наверху уже решили, кто будет крайним? — Да не мы! — он эмоционально вскинул руки вверх. — Зам приказал. «Оптимизация», понимаешь? — Понимаю, — кивнула я, хоть на самом деле внутри всё привычно сжалось холодным клубком. — Так что? — он потёр шею, выуживая последнюю каплю жалости...

— Маринка, выручай, ну кому я ещё позвоню? — Ты же у нас золотая! — Скажи «да», и я твой должник навеки! Я стою посреди кухни, а телефон чуть не прожигает ладонь. В голосе Лёшки—псевдо‑весёлая паника, у меня—сквозняк в душе. Слова «давай позже» застревают в горле, будто комок ватных палочек. — Лёша, сегодня никак. — Никак? Это ж пять минут! — вспыхивает он, как спичка. — Пять твоих минут растягиваются на мои бессонные ночи, — выдыхаю я и, к собственному ужасу, кладу трубку. Я живу по чек‑листу «образцовой женщины»: улыбайся, подставляй плечо, притворяйся, что не больно...

— Варя, ну что ты снова на цыпочках? — голос мужа, хрипловатый, обгоняет меня по коридору и больно цепляет за сердце. — Сковороду грей быстрее, я на совещание опаздываю! — Грею, Стас, уже грею, — отзываюсь, будто эхо, и ловко прячу обожжённые пальцы под полотенце. Дети возятся на кухонном диване-переростке: Макс щёлкает кубик, Лиза раскачивает куклу. Вентилятор гудит, как пчелиный улей, но страх перекрывает шум. — Мам, папа опять злой? — шепчет Макс, прикрывая кудри ладонью. — Не злой, а уставший, — слышится мой голос, чужой, деревянный...

— Тонь, а ты не слыхала, у кого в селе ещё осталась морковка прошлогодняя? — Заглянула во двор Полина, крутя в руках потрёпанную сумку-сетку. — Так вот же она у меня, — отозвалась Валентина, отложив метлу и поправив косынку. — Сама не люблю весеннюю, считаю, ещё рано. Кому нужна? — Да там городские приехали, ищут именно «старенькую», говорят, сладкая. А твоя, небось, и правда с сахарком, не то что магазинная. — Полина вздохнула и покачала головой. — Мне, правда, самой и двух-трёх килограммов хватит, мужа на салаты перетянула, чтоб холестерин сбить...

Фарфоровая чашка с глухим стуком ударилась о стену, разлетевшись на десятки мелких осколков. Звон разбитого фарфора эхом разнёсся по комнате, а тонкие осколки осыпались на пол, пронзительно звякнув. Ольга вздрогнула, её дыхание перехватило, а сердце пропустило удар. Ольга застыла на месте, прижав ладонь к груди. Она не боялась – удивлялась. За двадцать три года брака Сергей никогда не проявлял гнева так открыто. – Довольно! – его голос дрожал от ярости. – Я больше не собираюсь это терпеть! Думаешь,...