Повесть о Тёмном Князе.

В том же феврале на Москве был старший сын Юрия Звенигородского и Галичского, Василий. Был он двадцати трех лет, но не женатый, и не кому было его утешить, из-за чего обида в нём росла как сугроб на тех северах, где снег не тает. Любил он уезжать на масленичную неделю из дома, подальше от отца. Точнее на две масленичные недели. Это сейчас всего неделю бесчинствуют, а тогда дело могло затянуться и на месяц. Обжорство, драки, убийства, разврат и катание с горок. Вообще, дело было страшное. В иной год за неделю могли и сто человек похоронить...

Только тишина Успенского собора на Городке Звенигорода, куда иконы писал Рублев, а фрески его ученики, успокаивала сердце Юрия Дмитриевича тем февралем. Он приходил в него каждую ночь и стоял до рассвета, потому что не мог спать больше трех часов. Так после пробуждения он сам одевался, никого не будил, тихо отворял и затворял двери и шел в храм, стараясь даже снегом не хрустеть. Там он зажигал свечу, резал её светом плотную ночь, проходил вдоль стен, освещая фреску за фреской, а когда останавливался...

Вася сидел в своей комнате, ему было скучно. Жара проникала во дворец через щели в просохнувших венхац дубового сруба, и он подходил к ведру с водой и погружал туда голову каждый раз, как волосы высохнут. Как-то он от скуки выдавил из оконной решетки маленький кусочек слюды, размером с большой палец, не больше. И в это оконце смотрел со второго этажа, на посад. Его кривые улицы создавали узор похожий на крыло бабочки, в котором лучи расходятся от единой точки, иногда соединяются, иногда расходятся...