Портреты дней

По небу плыли деньги. Нет, нет, я хотел написать не об этом. Тем более, что меня можно неверно понять. Например, так, что я пишу фантастический рассказ или это метафора человеческой жадности, недосягаемости желаний. Дескать, плывут по небу деньги, а попробуй-ка их сними с неба — увязнешь в небе. Был камертон, была сурдиночка, да я их потерял, пока возвращался домой. А думал, вот приду сейчас и напишу вдохновенный текст. И мне даже не хочется вспоминать, вот в чём дело и придумывать ничего не хочется...

Лето было огромным и звонким. И вот оно закончилось. Всё огромное и звонкое имеет конец. В старые мехи лета поместили маленькую глухую осень, а она раздвинула мехи и запела — так же как лето, огромно и звонко. Может быть, в смене времён года нет никакой тайны? Сидят четыре времени за столом, играют в преферанс. Время года, сдающее карты, в розыгрыше не участвуют. Оно открывает форточку или даже окно, проветривает помещение. Те трое за столом самозабвенно оценивают руки, торгую и пугают, пасуют и поддерживают, считают пулю и висты...

Дорогие читатели! На этом канале не только рецензии, заметки, реплики, мнения о книгах и фильмах, но и мои тексты на самые разные темы. Например, зарисовки, рассказы. Их я объединил в подборке "портреты дней". Вот сегодняшние впечатления *** Женщина затягивалась от заячьих ушей. Рядом стояла девочка и не обращала на женщину внимания. Кажется, девочка собиралась петь. Она топталась на месте и подтягивала плечики, как это делают все, кто хочет, но никак не решится запеть. Я пригляделся — за заячьими ушами женщина держала электронное устройство, генерирующее высокодисперсный аэрозоль...

Текст рождается из напряжения. Иногда не как потребность его снизить, а как догадка, что напряжение необходимо усилить. Не могу сказать определённо, зачем это нужно. Но написанный и опубликованный текст ненадолго успокаивает. А потом тревожит, но уже как что-то отделённое от тебя, то, что влияет на тебя, но ты едва ли можешь на него повлиять. Но все эти объяснения ни к чему. Они сродни ощущению, когда человек не может решиться. Он стоит у черты и пытается у этой черты устоять. Потому, что ему кажется: если он сделает шаг, то непременно попадёт в переделку...

Мы очень, мы чрезвычайно, мы ужасно сильно спешим. Мы спешим не любить, а спешить. Мы уже этим никого не смешим, это вовсе не смешно, если люди спешат. Это не спешка жизни, это не жажда жизни, это жажда томления по прекрасному будущему. Что там, за новогодним "поворотом", неужели опять прямая? Нет, нет, только не это! Там прекрасная дорога из жёлтого, сказочного кирпича и она выведет нас к самому прекрасному, что суждено, мы верим, каждому из нас — к счастью. Чем дальше, тем раньше, едва ли не...

В мае я обратил внимание на один сиреневый куст. Он был прекрасен. Сирень цвела пышно и смело, в этом сиреневом кусте была ослепительная дерзость. Он любовался миром и собой в сияющем, блистающем майском мире, цвёл роскошными, душистыми гроздьями. Я чувствовал аромат уже шагов за двадцать. Часто останавливался около этого куста и смотрел на него. Он был такой свежий, упругий, абсолютно счастливый. Платоновская идея сиреневого куста. Да я и самого Платона видел. Он сидел под кустом и подмигивал мне...