Человек как текст. Люди и тексты

Большие языковые модели стали для науки о языке тем же, чем транспорт стал для термодинамики: воплощением предсказательных идей в работающие механизмы. В начале этой линии, насколько мне известно, стоит А.А. Марков, который в своем известном сообщении 1913 года на материале текста А.С. Пушкина показал, что язык можно рассматривать как вероятностный процесс, где следующий шаг статистически зависит от предыдущего, и тем самым дал измеримый инструмент для разговора о структуре текста без мистики и без вкусовщины...

Концепция «человек как текст» ярко отражает дух современности, в которой гуманитарное и техническое знание переплетаются. Она высвечивает важную истину: мы живём в мире смыслов и рассказов, и во многом именно они делают нас людьми. Философский анализ показал, как язык и текст структурируют наше сознание, а нейронаука подтвердила наличие в мозге повествовательных механизмов. Представление человека как текста открывает плодотворные пути для междисциплинарного диалога – философия, психология, нейронауки, кибернетика могут говорить друг с другом на языке общих метафор и моделей...

С самого начала своей истории человек расширяет себя с помощью инструментов. В высших формах мастерства инструмент перестаёт быть внешней вещью и переживается как продолжение тела и разума. Пилот сливается с самолётом, чувствует не рычаги, а сам полёт. Музыкант говорит единым голосом со своим инструментом. Писатель иногда ощущает, что рука только успевает за мыслью, а перо само выводит строки. Философы не раз обращали внимание на этот эффект. В известном примере слепой с тростью ощущает не рукоять, а конец трости, как если бы он был частью тела...

Критика и альтернативные взгляды Концепция «человек как текст» хоть и влиятельна, но не является общепризнанной или исключительной. Существуют альтернативные подходы в оценке человеческой сущности. Сторонники эмбодимента (воплощённого познания) указывают, что человек – не только текст, но и тело. Теория воплощённого познания (embodied cognition) настаивает: разум необходимо рассматривать во взаимосвязи с физическим телом, которое взаимодействует с окружающей средой (76, 77). Наш опыт включает сенсорные ощущения, моторные навыки, эмоции – все то, что трудно свести к тексту...

Если принять (что мы уже сделали), что человек во многом есть текст, который он пишет, читает и переписывает всю жизнь, то психические расстройства можно увидеть как разные типы нарушений этого текста. Страдает не только «биохимия» и не только поведение, меняется структура рассказа о себе, голос автора, связность сюжета и способность делиться этим текстом с другими. Текстуальная морфология психических расстройств Самый очевидный уровень – формальная организация текста. При депрессии жизненный рассказ становится однотонным, «обеднённым»: исчезают побочные линии, юмор, нюансы...

Идея текстуальности сознания почти автоматически выводит нас к искусственному интеллекту. Если принять, что значительная часть человеческого мышления – это переработка символической, в том числе языковой информации, то модель мозга как «вычислителя текста» становится естественной отправной точкой для ИИ. Уже кибернетики и исследователи первых систем искусственного интеллекта в 1950–1960‑е годы вдохновлялись лингвистикой и логикой: создавались правила грамматики, семантики, формальные языки, на которых машина должна была «думать» и общаться (40, 34)...