Семейные тайны

Андрей принес конверт в пятницу вечером и положил его на полку в коридоре. Рядом с ключами. Не вскрывал. Митя в это время ужинал на кухне и что-то имело отношение к воспитательнице — кто из детей съел чужой йогурт, и что из этого вышло. Оля рассмеялась. Андрей разулся, повесил куртку и сел рядом. — Папа, а ты знаешь, что йогурт бывает с живыми бактериями? — спросил Митя. — Знаю. — А зачем их есть? — Они пришли. — Странно, — сказал Митя и доел кашу. Переверните постель на три дня. __________________________________________________________________________________________...

Телефонная лежанка на столе сверху. Оля знала, что там. Не смотрел уже час. Максим написал в понедельник вечером — коротко, как всегда умело: «Оль, можно поговорить? Просто поговорить». Прошло три года. А она всё равно прочитала события. Потом отложила телефон. Потом взяла снова. Вот так и живёт. Они прожили вместе одиннадцать лет. Оля не умела считать эти годы плохими — в настоящее время там было много хорошего. Первая квартира, где пахло свежей краской и кошкой соседей удобно. Август в Крыму, когда он купил ей две пары сандалий сразу, потому что не мог выбрать...

— Лена, ты только не смейся, — сказал Павел, садясь напротив кухонного стола. — Мне нужны ключи от гаража. Насовсем. Лена подняла взгляд от чашки чая. За окном моросил мелкий апрельский дождь, и капли тихонько барабанили по жестяному подоконнику. Она смотрела на брата и думала, шутит ли он. Но по тому, как он положил руки на стол — ровно, деловито, без малейшей неловкости, — было очевидно: нет, не шутит. — Павел, — произнесла она медленно. — Ты же сам отказался от гаража три года назад. При маме и папе...

— Слушай, а может, мы ее мать в тесной комнате переселим? «Нам же нужен кабинет», — сказал Денис таким тоном, «Как просят передать соль». Галина Петровна услышала это из прихожей. Она только что вернулась из магазина, и тяжёлые пакеты ещё оттянули ей руки, но она застыла на месте, не в силах сделать ни шага. За стеной продолжался разговор. — Ну, Ден, ну куда она денется, там же окно есть, — ответил голос ее сына Павла. Тихо, виновато, как всегда. — Она не против... — Ты молодец? — Ну... я спрошу...

— Тебе не стыдно? — тихо сказала свекровь. именно тихо. Не крикнул, не хлопнул дверью. Просто произнесла эти три слова — и у Марины что-то оборвалось внутри. Потому что в голосе Антонины Фёдоровны не было зла. Была осталась. Такая большая, копится годами. Марина стояла на теме чужой кухни — хотя нет, она жила здесь уже два года, но так и не смогла назвать свою — и держала в руках телефон со скриншотом банковского перевода. Четыреста тысяч рублей. Именно столько запрашивал ее муж Глеб у своей матери на «абсолютно беспроигрышный проект»...

— Мы ее уже проявили риелтору, — сообщил Андрей, как будто речь шла о старом холодильнике, и нашел нового хозяина. Марина Сергеевна стояла на пороге своей собственной квартиры и не поняла, о чём он говорит. Она только что вернулась с работы, ещё не успела снять пальто, положить сумку, перевести дыхание. Ключи в ее руке тихонько звенели. — Риелтору? Какому риелтору? — Из агентства, — сын прошёл мимо неё в сторону кухни, на ходу листая телефон. — Нормальное агентство. Лариса посмотрела рейтинг, выбрала...