Коллективные страхи и жанр ужасов

В предыдущих частях (1910е-1980е; 1990е- нулевые) мы проследили, как жанр хоррора на протяжении десятилетий служил зеркалом общественных тревог: от послевоенных страхов и ядерной паранойи 1950–1960‑х до осмысления социальных потрясений 1970‑х, эпидемических опасений 1990‑х и техногенных фобий 2000‑х. В 2010‑е годы хоррор продолжил эволюционировать, рефлексируя над кризисом доверия, виртуализацией личной жизни и уязвимостью приватного пространства. Теперь обратимся к фильмам ужасов второй половины...

В предыдущей части мы проследили, как фильмы ужасов с 1910‑х по 1980‑е годы становились зеркалом коллективных страхов своей эпохи: от послевоенной вины и ужаса перед эпидемиями до тревоги перед ядерным апокалипсисом и распада социальных связей. Каждый из рассмотренных фильмов — не просто история о монстрах и потустороннем, а чуткая реакция на реальные вызовы времени. Хоррор выполнял важную психологическую функцию: давал возможность безопасно соприкоснуться с самыми тёмными переживаниями, осмыслить их и тем самым немного снизить внутреннее напряжение...

Я смотрю фильмы ужасов с самого детства — и не просто смотрю, а проживаю их, разгадываю, прокручиваю в голове после финальных титров. Для меня хоррор никогда не был лишь способом пощекотать нервы: каждый монстр, каждый скрип двери в заброшенном доме, каждый неотвратимый кошмар на экране всегда казались чем‑то большим. За образами вампиров, зомби и призраков я чувствовала дыхание реальных страхов — тех, что живут в нас, передаются из поколения в поколение, меняются вместе с эпохой, но никогда не исчезают полностью...