Сноходец

Чем дальше от города, тем меньше слов и больше воздуха. Разговор сворачивает туда, где ни один из двоих не готов признать правоту другого. А впереди — место, о котором лучше не думать заранее. Асфальт заканчивается почти незаметно. Сначала он просто стал хуже: трещины, заплатки, небольшие ямы, которые Лера обходит автоматически, даже не снижая скорости. Потом, в какой‑то момент, ты ловишь себя на том, что уже несколько минут не видел ни одной разметки. Просто тёмно‑серая лента между деревьями....

Последний городок на нашем пути. Тут ещё есть «Пятёрочка», аптека и кинотеатр на пару десятков мест, а за поворотом — развилка, потом грунтовка, потом село Никольское, куда автобусы давно не ходят. — До Никольского? — переспрашивает кассирша. — Летом — да, проехать можно. Только там никто не ездит. Автобусы туда уже не ходят. Даже мимо не проезжают. — А бункер там есть? Говорят, военный. Она на секунду теряет интерес к чеку и смотрит на меня уже пристальнее. — Было там что-то. Мы в детстве всех им пугали...

Дорога до места — это уже половина поездки, и я честно люблю её не меньше, чем конечные точки. Пять часов в машине, немного шуток, спор про бензин и планы, которые всё равно поменяются на месте. Едем втроём: я, Лера и её старая машина, которой в городе тесно, а на грунтовке — в самый раз. И где-то в конце этой дороги нас ждут дома, из которых люди ушли так давно, что уже и не помнят почему. Машина ползёт по утреннему потоку — не пробка, но плотное, вязкое движение, когда ты всё время видишь одни...

Остаётся одна вещь, которую я всегда беру последней. На верхней полке шкафа стоит книга. Вернее, не книга — толстый журнал в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Корешок потрескался, обложка протёрта. Я беру её так, как берут живое и спящее существо. Когда-то я пытался объяснить себе, что в ней меня цепляет. Память о деде, который перед смертью протянул её мне со словами: «Тебе пригодится. Ты у нас по местам ходок» Я выключаю ноутбук, жду, пока погаснет маленький индикатор. Он — мой основной багаж...

Вот что я люблю в вылазках даже больше, чем сам выезд: тот момент, когда дом превращается в штаб, а вещи раскладываются по карманам, будто по кадрам будущей поездки. Своего я беру мало — всё, чем я потом буду это записывать. Лера собирает другое: всё, чем она будет нас вытаскивать. И только одна вещь ждёт своего часа до последнего — старый журнал, о котором я пока сам мало знаю. Но без чего не обходится ни одна поездка. Иногда я думаю, что самая приятная часть любой вылазки — это не момент, когда...