Классики на интервью у Недоверова

Я, конечно, не верю, что это возможно, но сегодня напротив меня сидит человек, чье имя знает весь мир, однако половина людей путает его с отцом. Александр Дюма-сын заглянул в нашу студию накануне своего 200-летия. Удивительно, но автор «Дамы с камелиями» не выглядит раздавленным гигантской тенью создателя «Трех мушкетеров», и я намерен выяснить, в чем секрет его спокойствия. Сергей Недоверов: Скажите честно, это правда, что в салонах вас часто представляли гостям со словами «а это сын того самого...

Я, конечно, не верю, что это возможно, но сегодня напротив меня сидит сама Памела Трэверс. Создательница знаменитой Мэри Поппинс заглянула к нам накануне своего 120-летнего юбилея. Я всегда думал, что автор книги об идеальной няне должна быть одержима стерильной чистотой, однако моя собеседница смотрит на вещи куда проще и практичнее. Сергей Недоверов: Скажите честно, почему Мэри Поппинс наводит идеальный порядок в детской с одного щелчка пальцев, а мы вынуждены часами мучиться со шваброй и пылесосом?...

Я, конечно, не верю, что это возможно, но сегодня напротив меня сидит настоящий Олдос Хаксли. Британский интеллектуал почему-то решил заглянуть в нашу студию накануне своего 130-летия. Говорит, что реальность превзошла его самые смелые литературные кошмары, а я пытаюсь понять, в чем тут подвох. Сергей Недоверов: В своей знаменитой антиутопии вы предсказывали тотальный контроль над обществом через бесконечные удовольствия. Что удивило вас больше всего, когда вы впервые увидели, как современные люди обращаются со смартфонами? Олдос Хаксли: Пожалуй, поразительная компактность вашего рабства...

Я, конечно, не верю, что это возможно, но сегодня напротив меня сидит человек в идеальном твидовом костюме, подозрительно похожий на Бернарда Шоу. Редакция уверяет, что великий драматург и мизантроп лично пожаловал к нам в преддверии своего 170-летия. Звучит как довольно дешевый розыгрыш с актером из массовки. Посмотрим, насколько хватит его выдержки, прежде чем он забудет свой безупречный британский акцент и выйдет из образа. Сергей Недоверов: Признайтесь честно, вы же просто нацепили эту маску...

В тишине старой консерваторской библиотеки, где воздух пропитан запахом канифоли и пожелтевших партитур, я жду человека, чье имя за два века превратилось в синоним чернейшего из грехов. Литературный Сальери, созданный гением Пушкина, это не только исторический композитор, а монументальный архетип «человека ремесла», столкнувшегося с «человеком искры». Я пришел сюда с четким убеждением, что передо мной лишь обиженный неудачник из школьной программы, но холодный взгляд Антонио и его безупречная осанка заставляют меня забыть о заготовленных едких шутках про яд в бокале...