Мои стихи.

*БГ и ВЗ Я знаю, ты вернёшься… «Плюс пятнадцать,  В Санкт-Петербурге 10:45» Пилот уже торопится прощаться, Ну вот, ты здесь! Переставай скучать! Возьмёшь такси, и бело-жёлтый глянец Отменит все тревоги прошлых лет. Таксист с улыбкой спросит: «Иностранец?» «Наверное…» - кивнёшь ему в ответ. Весь город — твой! Но и не твой как-будто, Как родственник троюродной родни, Но каждый дом знакомого маршрута Такой же от стены и до стены...

Хочу обнять вас отсюда не буквами. Хочу обнять вас отсюда руками. Вас — не ставших переобутыми. Вас — с непроданными телами. И мне так настойчиво видится Хорошее что-то, ей-богу, Как-будто бы жизнь вдруг откликнется, Проложит любую дорогу. И снова — закружат голову Аккорды проспектов ветреных, Всё так же, но словно новое: Глазам отдаётся медленно...

Мы здесь. Мы внутри. Мы — оставшиеся. Мы тихо говорим, Вдыхаем режим, Выдыхаем страх. Перед собою уже завравшиеся. Вы там. Вы снаружи, Уехавшие. Агенты здравого смысла Покинули зону риска — Рутина прежняя в клочья, Спасаете тех, кому не очень здесь. Внутри. Мы уже не горим, Мы тлеем, но верим, Свой...

Вечер. Окна. Звуки тише. Чей-то след блестит под фонарём. На витрине, словно на афише, Кто-то надпись вылепил снежком. Вновь ожил подъезд, людей глотая, Вечер. Семь. И дверь поёт на бис. Радостно соседский пёс залаял, Получив за ожиданье приз.  А на чёрном небе, как кокетки, Звёзды заигрались с февралём...

Дедок бредёт с котомкою, Сугроб сверкает кромкою, Лизнул стекло машины солнца блик. А я смотрю из форточки, Как воробей на корточках  Укутался в пернатый пуховик. А небо светло-зимнее Дома целует инеем, Но мы-то знаем цену этих ласк. Как только март веснушчатый  Проснувшийся, вернувшийся Шагнёт во двор, и небо снег предаст. Несчастный кот, не знавший дом, Парит рысцой над холодом, Ему всё это небо ни к чему. Ему бы плед с сосисками И сильно чтоб не тискали, Да в лужах утонувшую весну...

Мы летим, и дышим, и любим, Мы не делим на дети/люди, Не умножим Аллаха с Буддой, Мы за скобку выносим чудо. Мы не ОН, не ОНА, не боги, Но уже на последнем вдохе И почти на последнем взмахе, В трёх словах от смолистой плахи. Мы наелись отравы горькой — Перестала быть вера стойкой, Перестало быть небо синим, Мы — экран в чёрно-белом фильме...