Стая (СЛР)

Этим субботним утром Денис пил кофе особенно долго, торопиться некуда. Сквозь открытые окна несмело сочился рассвет. Что-то тихо бубнил телевизор, работал для фона, чуть раздражая слух. В гостиную быстро вошла Юля. Вошла и остановилась, замерла, скрестив руки на груди. Счастливая и растерянная. Как можно суметь выразить эти два, кажется, несовместимых, несоединимых состояния? Но Юля смогла. Она выглядела счастливой и растерянной одновременно. — Ты скоро станешь папой, — осторожно проговорила. — Я сделала тест...

В палате было тихо. Хотя, как иначе. Судя по размеренному дыханию, Монахов спал. Денис не первый раз навещал его в больнице и в такие моменты всегда немного терялся: не знал, что делать — то ли сидя у кровати подождать, пока тот проснется, то ли тихо уйти, предварительно переговорив с врачом. Неловко как-то у постели спящего больного сидеть. Словно мешаешь ему: вздохами и ожиданием нарушаешь его покой, подгоняешь проснуться. И у окна стоять неудобно: некуда взгляд деть, ничего нет за окном интересного, да и солнце так ярко светит, что ослепляет...

Юля сглотнула слюну, пытаясь подавить очередной рвотный позыв. Тошнило от страха и уже, наверное, от подступающей паники. И от вида заветренной, засохшей колбасы, которую излазили все мухи в этой комнате, тоже тошнило. «…Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж, картину, корзину…» Наверное, в миллионный раз Юля повторяла про себя строчки из известного стихотворения Маршака. Словно сама себя в транс вводила. Старалась ввести. Концентрируясь только на словах, на том, чтобы вспомнить забытые строфы и хоть как-то отрешиться от этой ужасающей тошнотворной реальности...

— Стас, набери Вуича. Не могу Монахову дозвониться, он должен был со мной связаться еще после шести вечера, уже семь, — попросил Шаповалова Денис, а сам стал набирать Юлин номер, но ее телефон тоже отвечал лишь длинными гудками. Сегодня не покидало ощущение случившейся беды. Пока решал рабочие вопросы, оно, казалось, уходило, как выветривалось. Но стоило остаться в одиночестве – жгло внутренности изжогой. — Лёня, ну что там?.. — вяло спросил Шаповалов, следуя распоряжению, но тут же бросил на Шаурина такой взгляд, от которого у того по спине прошла нервная дрожь...

Увидев входящий звонок от Ярослава, Юля почувствовала досаду. Такую, какую может вызвать поехавшая на чулке петля. Ответила, конечно. Но, честно говоря, думать о Славе забыла с приездом Шаурина. Да и сам Слава о себе не напоминал уже целую неделю. — Я попрощаться, — как-то без обиняков начал он. Не стал обходиться кругленькими речевыми абстракциями, выяснять, как дела и настроение. Смутить не смутило, а даже обрадовало. Не очень хотелось с ним разговаривать. Не о чем, впрочем. — Так скоро? — Да...

Когда Юля увидела Стаса, то вздрогнула. Всем существом вздрогнула. Потому что – где Шаповалов, там и Денис. То, что Шаурин приехал, Юле сообщила мама. Конечно, перед Натальей дочь постаралась скрыть свою реакцию. Порадовалась даже наигранно, выразилась какими-то абстрактными фразами, пообещала приехать на это «партсобрание», как она называла подобные сборища, сразу предупредив, что будет не одна. Но внутри… внутри творилось что-то невообразимое. Словно что-то взорвалось. И, кажется, снова подскочила температура...