Рассказы

Этот разговор произошёл лет за пять до начала дела Строителя, и накрепко впечатался в мою память. Я, ещё молодой опер с горящими глазами, готовый работать за еду (впрочем, в ту пору 99% страны так и работало), и Сергей Никитич, вечный наставник милицейской молодёжи, «афганец», циник и мистик в одном лице с протабаченными усами а-ля Ницше. Штамп, понимаю, но жизни пофиг на литературные изыски. В курилке райотдела, как всегда, пластами висел сизый дым от дешёвых сигарет. Час назад я вернулся из покосившейся деревянной общаги на окраине...

Анастасия, наша героиня, отзывалась и на Настю, и на Асю, но всё же предпочитала второй вариант - из-за давней и несколько болезненной любви к Тургеневу. Но не работе. Там она была только Настей. «Ася» звучало бы слишком поэтично для этого места, где пахло нагревшимся принтером и несбывшимися амбициями. Для менеджера Ольги она была «нашей молчаливой Настей с этажа». Девушка, которая никогда не спорила по дедлайнам, не просила премий и делала работу раньше срока. На совещаниях она сидела в тени, у окна, и смотрела не на презентацию, а куда-то за окно, на мокрые крыши...

Мирра включила дальний свет, пытаясь пробить густую, как дёготь, темень за окном. Свет фар рассекал черноту ненадолго, выхватывая из мрака обочину, одинокий придорожный столб, а потом снова упершись в ничего. Женщина уже четвёртый час была в пути, и тело ныло от усталости. Навигатор показывал, что до её города еще часа два, но веки слипались, предательски тяжелея. Всё сошлось воедино: рабочая встреча, на которую поехала Мирра (на заднем сиденье валялся скомканный серый брючный костюм), началась позже,...

Оглядываясь назад, я могу сказать, что всё действительно началось с садов Семирамиды. В тот поздний вечер я стоял на сороковом этаже небоскрёба, смотрел сверху на улицы почти ночного города и с гордостью думал, что я – один из тех, кто крутит колёса этого мира. Выше была только оранжерея с диковинными заморскими растениями. В небе заходил на посадку самолёт. Возможно, там была она. Но об этом чуть позже. Глядя на него, я вдруг спросил себя: «А кто обычно вращает колёса?» - и тут меня осенило: обычно это делают мулы, рабы или каторжники...

Пресловутый кризис среднего возраста догнал в те дни и меня. Нет, я не развёлся (в том числе и поскольку был не женат), не сменил работу, не уехал из города/страны и не купил спортивный мотоцикл. Просто понял: у меня больше не осталось сил и дальше врать себе, что мир этот создавался и для меня тоже. Пришло, образно говоря, осознание того, что я потратил кучу сил и ресурсов на обустройство в точке Х, а надо было все эти деньги и время вложить в то, чтобы оказаться от неё как можно дальше. Я вкладывался в квартиру и мебель, а надо было - в билеты...

О моё белокурое чудо, Коломбина десятых годов! Что глядишь ты так смутно и зорко, Петербургская кукла, актёрка, Ты – один из моих двойников. А.А. Ахматова Октябрь в таких городках не месяц, а состояние. Воздух густой, и не поймёшь, где заканчивается туман, который можно резать ножом, как адыгейский сыр, и начинаются сумерки. Питер на его фоне показался бы Сахарой, и я уже чувствовал себя героем «Гадких лебедей», которого вот-вот повезут на свидание с возомнившими себя сверхчеловеками мелкими паршивцами...